Детские и подростковые кружки и клубы

Темы, которые никуда не вписываются

Модератор: Модераторы

Детские и подростковые кружки и клубы

Пост №1  Сообщение ВЛАДОС » Чт ноя 12, 2015 12:44 am

Если долго что-то делать более-менее успешно, то начинают прислушиваться

Из большого советского набора — нравственное, эстетическое, физическое воспитание — в моде сегодня только патриотическое. Весной этого года прогремела инициатива создать сеть президентских лицеев с углубленным изучением точных и естественных дисциплин, нацеленных на патриотическое воспитание, — по одному в каждом регионе. С этой инициативы и начался наш разговор с Игорем Рубановым, кандидатом физмат наук, создателем и заместителем директора Центра дополнительного образования одаренных школьников Кирова, создателем конкурса «Русский медвежонок», Кировской летней многопредметной школы, олимпиады имени Эйлера для восьмиклассников и других известных математических соревнований, членом жюри Всероссийской олимпиады по математике. Благодаря Игорю Соломоновичу Киров стал одним из главных центров дополнительного математического образования в России.



— Специально воспитывать патриотизм — это все равно что объяснять, как правильно любить.

— У Довлатова: любить публично — это скотство.

— Так и публичный патриотизм. Я, безусловно, патриот, но не такой, как те, кто кричит о патриотизме на каждом углу. Любовь будет, если есть что любить. Людям, занимающимся математикой и естественными науками, гораздо труднее морочить голову. Они привыкли, что надо верифицировать и доказывать свои утверждения, и будут так себя вести, наверное, и во всех остальных областях жизни. И еще: чем настойчивее детям что-то навязывать, тем меньше они будут верить. Так до революции уроки Закона Божьего были лучшим способом воспитать безбожника. Прямолинейные методы в таких сложных вещах, как воспитание, работают плохо.

К сожалению, основной порок нынешнего общества — слишком много имитации. Имитация политики, имитация гражданских инициатив; имитация дискуссии в парламенте, когда все решения принимаются совсем в другом месте и без публичной дискуссии. Работа госучреждений оценивается по формальным признакам, и важно не то, выжил у тебя больной или не выжил, а то, записал ты правильно или не записал. Отсюда — имитация работы: не на цель, а на заполнение отчетов, чтобы красиво выглядеть перед начальством. Это было всегда, но в таком масштабе, как сейчас, я не видел этого даже в Советском Союзе.

— Какова с этим ситуация в образовании?

— В образовании раньше было достаточно исполнять определенные ритуальные пляски, а в остальном ты мог делать то, что хотел, было достаточно щелей, в которые можно было проскочить. А сейчас щелей почти не осталось. Свободы все меньше, а это очень опасно. Она ведь нужна не для того, чтобы ублажить каких-то условных демократов, а для того, чтобы эффективнее работать. Те, кто закручивает гайки, не патриоты. Настоящая элита — это люди, преданные истине и какой-то цели. При советской власти худо-бедно, но все же отбирали по деловым качествам (хочу оговориться: я не хочу туда назад), и наверх поднималось много людей, которые умели делать дело, и к профессионалам прислушивались, а сейчас профессионалов слушают лишь для галочки. Я много лет занимаюсь Всероссийской олимпиадой, пытался как-то влиять на содержание Положения о ней. Но процесс его подготовки так устроен, что все решают чиновники — профессионалы отстранены. Так называемые общественные обсуждения — формальны, и их результаты чаще всего не учитывается. Имитация.

— Вам, наверное, не раз предлагали уехать?

— Нет. Но если бы и предложили, я вряд ли уехал бы. Во-первых, по большому счету, я не столько математик, сколько преподаватель, хотя теперь, наверное, худший, чем 20—30 лет назад, потому что в нашей работе очень важен драйв, а драйв и живость мышления с возрастом уменьшаются. Поэтому я сейчас в основном занимаюсь организацией турниров, олимпиад и прочего, и это получается пока не так уж плохо, моя работа востребована. За рубежом это вряд ли будет так, а я привык и люблю быть востребованным. Ну а во-вторых, я — часть России. Тут родился, тут пригодился, тут и умру. Да и драйв пока еще не совсем иссяк: есть у меня кружок, а в кружке надо каждый раз все делать заново, там заготовки помогают не сильно — дети чувствуют, что им предлагают продукт второй свежести. На кружке должно быть то, что ты придумал в первый раз или как-то освежил.

— Потому что дети идут туда добровольно, это их выбор?

— Да. В школе другие задачи, там цель — добиться стойкого результата на заданном уровне, а здесь мы идем настолько далеко, насколько это возможно. У меня был выпуск, про который потом один из его учеников сказал, что топологии, которую мы там изучали, ему хватило до середины третьего курса.

— Как Киров стал одним из главных центров дополнительного математического образования?

— Когда я приехал сюда в 1981 году, у меня был план: найти детей и найти тех, кто с ними будет работать. Мы начали с налаживания соревнований, городской олимпиады, турнира имени Ломоносова и со студенческого кружка. Потом, в 1985-м, когда подросли студенты-кружковцы, появилась Летняя школа. Я пригласил туда своих друзей из Москвы и Питера, благо я оканчивал Ленинградский университет, а в Москве в аспирантуре учился три года и вел кружок в 57-й школе. Затем стали налаживать заочную школу, параллельно вели городские кружки. Так в процессе практической работы и кадры выросли, и сильные дети нашлись. На восьмой год наш ученик впервые получил диплом на Всесоюзной математической олимпиаде. А в 91-м, когда я осознал, куда идут события, и понял, что довольно скоро на одном энтузиазме, как первые десять лет, работать будет уже невозможно, то подал записку в департамент образования с предложением создать областной центр по работе с одаренными детьми. Сначала создали областную заочную школу, через год преобразовали в центр. Со временем центр начал проводить соревнования всероссийского и международного масштаба, Уральский турнир памяти Колмогорова, олимпиаду, появились химики, физики, биологи, возникли соответствующие направления в Летней школе. Сейчас физики с химиками и биологами проводят свои всероссийские турниры, у них тоже сильные кружки и отделения в Летней школе. В Центре много кандидатов наук, некоторые пишут докторские, в Летней школе больше половины преподавателей — бывшие её ученики.

— Такого рода инициативы могут идти только снизу?

— Совершенно правильно. И самое большее, что может сделать государство, — это поддержать то, что идет снизу, и не мешать работать.

— Что происходит дальше с вашими одаренными детьми?

— Дальше происходит жизнь. И ее не запрограммируешь патриотическим воспитанием. Дети не будут оставаться здесь, если будет дурная атмосфера, сколько их патриотически ни воспитывай. Пример Советского Союза, по-моему, это ясно показывает. Пока была искренняя вера в то, что мы занимаемся делом, строим светлое будущее, люди оставались и работали с огромным энтузиазмом — те же атомщики, скажем. А сейчас, поверьте мне, никакое воспитание и промывание мозгов не помешает подавляющему большинству этих ребят стремиться туда, где им лучше жить и работать.

— Если не внедрением патриотического воспитания, то как можно улучшить систему образования?

— Внедрить ничего нельзя. Мы не строители, мы садовники. Невозможно ничего прочного и долговечного построить вопреки природе, можно только формировать и направлять в нужную сторону то, что естественно протекает. Греки говорили: «Мы можем построить корабль, чтобы плавать по морю, но мы не можем создать море». Обучение патриотизму противоречит этому тезису. Я для себя давно сформулировал еще один тезис и всю жизнь его придерживался: управление — это искусство небольшими усилиями направлять естественно идущие процессы в нужную сторону. Чем меньше усилие, тем лучше управление.

Ключевое слово для всей страны — доверие. Это экономическая категория, и от его количества впрямую зависит богатство страны. Когда много сил уходит на охрану, оборону, надзор, проверки, отчетность, то их мало остается на работу и развитие. В педагогическом сообществе давно циркулирует тезис: «Доверие в обмен на результат» — чем успешнее учитель, тем меньше за ним должно быть надзора. И вроде бы все с этим согласны, но доверия нет.

— А что может сам учитель или директор?

— Один человек может очень много изменить, но при условии, что он движется в том направлении, в котором движется и общество, а не в противоположном. В 80-е и 90-е годы был спрос и на работу с одаренными детьми, и мне удалось практически в одиночку все это создать. Но у нас либо покорность, либо бунт. Я прекрасно помню, как когда на XXII съезде приняли программу КПСС, где сказано было, что в 1980 году будет построен коммунизм, я прикинул: мне же всего будет только 28 лет, как здорово, посижу и подожду, пока построят коммунизм. Но мне-то было 10 лет. А многие взрослые дяди и тети…

— …до сих пор сидят и ждут, когда для них что-то построят.

— Да. Поэтому участвующие в конкурсе «Русский медвежонок» нам постоянно пишут: «У нас в школе нарушаются правила проведения конкурса, пришлите, пожалуйста, человека». Я отвечаю одинаково: «Вы сами можете что-нибудь сделать? Положением о конкурсе родителям даны права контроля» (там это специально прописано). «Мы боимся. С нами такое сделают…» Все реформы упираются на самом деле в личность и статус учителя. Я недавно прочитал высказывание Бориса Стругацкого, что изменить все это можно, только создав теорию правильного воспитания и систему под нее, но этого никто никогда не создаст, потому что это никому не нужно. Но путь осилит идущий, а не боящиеся начальственного окрика и каждого куста.
— Сейчас модно говорить о том, что воспитание должно быть в семье, а школа — это предоставление образовательных услуг.

— Воспитание должно быть везде, для этого жить надо соответствующим образом. Мы своих детей специально не воспитывали, мы просто жили, как считали правильным. Но, видимо, не так уж плохо жили, поскольку дети выросли нормальные.


ВЛАДОС
Старожил
 
Сообщения: 1408
Зарегистрирован: Вс ноя 10, 2013 6:24 pm

Re: Детские и подростковые кружки и клубы

Пост №2  Сообщение ВЛАДОС » Чт мар 30, 2017 1:46 pm

Источник:http://natalav.livejournal.com/421736.html

В июле 2016 года детский разновозрастный отряд "Каравелла", созданный писателем Владиславом Крапивиным, отмечает свое 55-летие. Все началось летом 1961 года, когда молодой выпускник журфака собрал на чердаке на окраине Свердловска нескольких знакомых ребят и просто так, по зову сердца начал заниматься с ними - водить в походы, строить яхты, учить писать заметки, фехтовать, снимать фильмы. Спустя годы отряд "Каравелла" стал самым известным в стране детским объединением - свободным от официальной пионерской идеологии, но одним из девизов которого стало мушкетерское "Один за всех и все за одного".
Власти то поддерживали, то запрещали "Каравеллу", отряд прошел через самые сложные испытания, но выстоял. Спустя десятилетия к самому Крапивину, написавшему более 100 только больших произведений - детских повестей и романов - уже привычно приклеился ярлык "живого классика". Ведь его книги продолжают издаваться и переиздаваться, рассказы и повести включены в обязательную школьную программу, его именем называют библиотеки и литературные фестивали. О том, как все начиналось, о пути, который прошел отряд за свою 55-летнюю историю и о своем видении сегодняшней ситуации в детской литературе в интервью агентству "Интерфакс-Урал" рассказал командор "Каравеллы", детский писатель Владислав Крапивин.
- Буквально на днях я общался с одним человеком, уже совсем взрослым, лет 45-50 и в разговоре упомянул "Каравеллу". А он очень удивился и спросил: "А разве она еще существует? Я же еще в детстве про нее слышал и читал книги Крапивина". И после этого разговора уже я подумал, что действительно это какая-то фантастика - мой недавний собеседник еще даже не родился, а отряд "Каравелла" уже был. И такое количество поколений детей прошло через него - внуки первых барабанщиков уже берут в руки палочки. А Вы сами как к этой дате - 55 лет - относитесь?
- Сейчас я уже спокойно отношусь. Когда 50 лет было - тогда да, рождалось что-то внутри, это ошеломляло. А сейчас, когда уже пошла вторая половина века жизни отряда - как-то спокойнее воспринимается. Просто думаю о том, сколько было всего! Столько запомнилось, столько написано...
- Владислав Петрович, что Вас, выпускника журфака, молодого парня, вдруг потянуло к работе с детьми? Вместо того, чтобы в походы со сверстниками ходить, работать, делать карьеру, по девочкам ходить, в конце концов...
- А я ходил! (смеется) Одно другому не мешало. А в своей мотивации - как я могу в этом разобраться? Наверное, педагогические корни сказались - родители были педагогами. С детства любил возиться с ребятами младшими, мне это было интересно. А еще хотелось писать книжки. И уже тогда я понимал простую вещь - чтобы писать о чем-то, надо это знать. А что я мог знать кроме собственного детства, собственных школьных лет? Вот я и начал писать сначала об этом.
- Каким был отряд в самом начале, в 1961 году?
- Совсем небольшой - человек двенадцать - пятнадцать...
- Ну да, на чердак, где отряд начинался, больше пятнадцати, наверное, и не входило.
- Да, но собирались не только там - на лужайке в близлежащем лесу, потом просочились в красный уголок домоуправления - стали нас туда пускать. Дети занимаются, с ними молодой журналист - вроде бы плюс. Они же не знали, какого негодяя пригрели (смеется).
- Когда поняли, что это уже - отряд, что все серьезно?
- Постепенно это понимание пришло. Это случилось, когда вдруг осознал, что уйти и бросить ребят уже нельзя - это будет дезертирством. Они уже привыкли ко мне, я - к ним. А в 1965 году отряд уже оформился официально - мы стали корреспондентским отрядом журнала "Пионер" и по его просьбе готовили материалы. Это уже была работа.
- Этот набор - парусный спорт, фехтование, журналистика, киностудия - как появлялся, откуда выкристаллизовывался?
- Ничего сразу не выкристаллизовывалось. Все направления появлялись постепенно. Суда стали появляться, например, только к семидесятым годам. Мне это было интересно самому - что-то разработать, своими руками построить, сходить в поход. Сил тогда хватало - это не то что сейчас, еле ноги таскаю. Да и детство во мне еще бурлило.
- В истории отряда было много всяких периодов, в том числе тяжелых и сложных. В семидесятые-восьмидесятые его не принимала официальная педагогика, многократно пытались запрещать, закрывать.. В девяностые, когда развалился Советский Союз, практически все детские организации тоже исчезли. Отряд пережил и несколько тяжелых внутренних кризисов, в том числе и в период когда Вы уходили от оперативного управления "Каравеллой". Но отряд все это преодолел, выстоял. Как Вам кажется, благодаря чему это стало возможно, что же является его внутренним стержнем?
- Есть у меня книга "Рыжее знамя упрямства". Так вот, упрямство и держало, да и держит его до сих пор. Самый крепкий стержень. Когда вокруг что-то разрушалось, мы стояли, доказывая, что у нас есть свои принципы. А за принципы надо воевать.
- Никогда не жалели о своем упрямстве?
- А куда бы я девался без него? Я бы ни одной книжки не написал.
- Отряд разгоняли столько раз...
- Ну, разгоняли. Ну, объявили мы о роспуске. А через неделю собрались. Ребята приходили сами, не хотели разгоняться. Уже было чувство единства, ответственности друг перед другом, ощущение единой "Каравеллы". Как ни разгоняй, все равно все вместе. Так что нас разгоняли, а мы шли в поход или строили очередную яхту. Это и есть упрямство.
- В начале девяностых годов вы решили оставить пост Командора и уйти из отряда. Почему? Сил же еще было много...
- Во-первых, тут вы не совсем правы - сил уже тогда оставалось очень немного. А во-вторых, я не скажу, что ушел, резко хлопнув дверью. Это был длительный процесс: кого-то я пробовал оставлять вместо себя, кому-то подсказывал, помогал, делегировал обязанности... И меня замещали все больше, больше. Я понимал, что придет рано или поздно время, когда придется уступать мой пост. И готовил смену себе.
- Сейчас строй "Каравеллы" - 150 человек, такого количества детей, яхт никогда не было. И с каждым годом отряд все больше и больше. Как вы нынешнюю "Каравеллу" оцениваете?
- Отряд уже развивается помимо меня. Я уже - как позолоченный бюст в углу знаменной комнаты. Я всегда говорю - ребята, надо поменьше заниматься парадной деятельностью и побольше изучать морское дело, навигацию. Чтобы не устраивать у меня под окнами такие сцены! (Имеется в виду инцидент, который произошел накануне интервью, когда во время гонок одна из яхт "Каравеллы" перевернулась, зацепилась мачтой за дно. Окна Владислава Крапивина выходят на Верх-Исетский пруд, где базируется флотилия "Каравеллы" - прим. ред.)
- Да ладно, они всегда были!
- Были! Но я никогда этому не радовался. Это разгильдяйство.
- Часто наблюдаете с балкона за происходящим?
- Довольно часто. Моя стихия - паруса. Тем более, многие из этих яхт строил сам.
- А любимая яхта - какая?
- Любимая яхта - самая первая - "Экватор". Ее первой спустили на воду, и первый блин не оказался комом. До сих пор ходит.
- В нынешней "Каравелле" у инструкторов - моторки, катера, безопасность на самом высоком уровне. У вас ничего этого сначала не было, и при этом столько детей на воде... Вы не боялись?
- Конечно, боялся. Каждый день. Страх за них - это было неуходящее чувство. Все что угодно могло случиться и на суше, и на воде. Но Бог миловал.
ВЛАДОС
Старожил
 
Сообщения: 1408
Зарегистрирован: Вс ноя 10, 2013 6:24 pm

Re: Детские и подростковые кружки и клубы

Пост №3  Сообщение ВЛАДОС » Чт мар 30, 2017 1:46 pm

Источник:http://natalav.livejournal.com/421736.html

В июле 2016 года детский разновозрастный отряд "Каравелла", созданный писателем Владиславом Крапивиным, отмечает свое 55-летие. Все началось летом 1961 года, когда молодой выпускник журфака собрал на чердаке на окраине Свердловска нескольких знакомых ребят и просто так, по зову сердца начал заниматься с ними - водить в походы, строить яхты, учить писать заметки, фехтовать, снимать фильмы. Спустя годы отряд "Каравелла" стал самым известным в стране детским объединением - свободным от официальной пионерской идеологии, но одним из девизов которого стало мушкетерское "Один за всех и все за одного".
Власти то поддерживали, то запрещали "Каравеллу", отряд прошел через самые сложные испытания, но выстоял. Спустя десятилетия к самому Крапивину, написавшему более 100 только больших произведений - детских повестей и романов - уже привычно приклеился ярлык "живого классика". Ведь его книги продолжают издаваться и переиздаваться, рассказы и повести включены в обязательную школьную программу, его именем называют библиотеки и литературные фестивали. О том, как все начиналось, о пути, который прошел отряд за свою 55-летнюю историю и о своем видении сегодняшней ситуации в детской литературе в интервью агентству "Интерфакс-Урал" рассказал командор "Каравеллы", детский писатель Владислав Крапивин.
- Буквально на днях я общался с одним человеком, уже совсем взрослым, лет 45-50 и в разговоре упомянул "Каравеллу". А он очень удивился и спросил: "А разве она еще существует? Я же еще в детстве про нее слышал и читал книги Крапивина". И после этого разговора уже я подумал, что действительно это какая-то фантастика - мой недавний собеседник еще даже не родился, а отряд "Каравелла" уже был. И такое количество поколений детей прошло через него - внуки первых барабанщиков уже берут в руки палочки. А Вы сами как к этой дате - 55 лет - относитесь?
- Сейчас я уже спокойно отношусь. Когда 50 лет было - тогда да, рождалось что-то внутри, это ошеломляло. А сейчас, когда уже пошла вторая половина века жизни отряда - как-то спокойнее воспринимается. Просто думаю о том, сколько было всего! Столько запомнилось, столько написано...
- Владислав Петрович, что Вас, выпускника журфака, молодого парня, вдруг потянуло к работе с детьми? Вместо того, чтобы в походы со сверстниками ходить, работать, делать карьеру, по девочкам ходить, в конце концов...
- А я ходил! (смеется) Одно другому не мешало. А в своей мотивации - как я могу в этом разобраться? Наверное, педагогические корни сказались - родители были педагогами. С детства любил возиться с ребятами младшими, мне это было интересно. А еще хотелось писать книжки. И уже тогда я понимал простую вещь - чтобы писать о чем-то, надо это знать. А что я мог знать кроме собственного детства, собственных школьных лет? Вот я и начал писать сначала об этом.
- Каким был отряд в самом начале, в 1961 году?
- Совсем небольшой - человек двенадцать - пятнадцать...
- Ну да, на чердак, где отряд начинался, больше пятнадцати, наверное, и не входило.
- Да, но собирались не только там - на лужайке в близлежащем лесу, потом просочились в красный уголок домоуправления - стали нас туда пускать. Дети занимаются, с ними молодой журналист - вроде бы плюс. Они же не знали, какого негодяя пригрели (смеется).
- Когда поняли, что это уже - отряд, что все серьезно?
- Постепенно это понимание пришло. Это случилось, когда вдруг осознал, что уйти и бросить ребят уже нельзя - это будет дезертирством. Они уже привыкли ко мне, я - к ним. А в 1965 году отряд уже оформился официально - мы стали корреспондентским отрядом журнала "Пионер" и по его просьбе готовили материалы. Это уже была работа.
- Этот набор - парусный спорт, фехтование, журналистика, киностудия - как появлялся, откуда выкристаллизовывался?
- Ничего сразу не выкристаллизовывалось. Все направления появлялись постепенно. Суда стали появляться, например, только к семидесятым годам. Мне это было интересно самому - что-то разработать, своими руками построить, сходить в поход. Сил тогда хватало - это не то что сейчас, еле ноги таскаю. Да и детство во мне еще бурлило.
- В истории отряда было много всяких периодов, в том числе тяжелых и сложных. В семидесятые-восьмидесятые его не принимала официальная педагогика, многократно пытались запрещать, закрывать.. В девяностые, когда развалился Советский Союз, практически все детские организации тоже исчезли. Отряд пережил и несколько тяжелых внутренних кризисов, в том числе и в период когда Вы уходили от оперативного управления "Каравеллой". Но отряд все это преодолел, выстоял. Как Вам кажется, благодаря чему это стало возможно, что же является его внутренним стержнем?
- Есть у меня книга "Рыжее знамя упрямства". Так вот, упрямство и держало, да и держит его до сих пор. Самый крепкий стержень. Когда вокруг что-то разрушалось, мы стояли, доказывая, что у нас есть свои принципы. А за принципы надо воевать.
- Никогда не жалели о своем упрямстве?
- А куда бы я девался без него? Я бы ни одной книжки не написал.
- Отряд разгоняли столько раз...
- Ну, разгоняли. Ну, объявили мы о роспуске. А через неделю собрались. Ребята приходили сами, не хотели разгоняться. Уже было чувство единства, ответственности друг перед другом, ощущение единой "Каравеллы". Как ни разгоняй, все равно все вместе. Так что нас разгоняли, а мы шли в поход или строили очередную яхту. Это и есть упрямство.
- В начале девяностых годов вы решили оставить пост Командора и уйти из отряда. Почему? Сил же еще было много...
- Во-первых, тут вы не совсем правы - сил уже тогда оставалось очень немного. А во-вторых, я не скажу, что ушел, резко хлопнув дверью. Это был длительный процесс: кого-то я пробовал оставлять вместо себя, кому-то подсказывал, помогал, делегировал обязанности... И меня замещали все больше, больше. Я понимал, что придет рано или поздно время, когда придется уступать мой пост. И готовил смену себе.
- Сейчас строй "Каравеллы" - 150 человек, такого количества детей, яхт никогда не было. И с каждым годом отряд все больше и больше. Как вы нынешнюю "Каравеллу" оцениваете?
- Отряд уже развивается помимо меня. Я уже - как позолоченный бюст в углу знаменной комнаты. Я всегда говорю - ребята, надо поменьше заниматься парадной деятельностью и побольше изучать морское дело, навигацию. Чтобы не устраивать у меня под окнами такие сцены! (Имеется в виду инцидент, который произошел накануне интервью, когда во время гонок одна из яхт "Каравеллы" перевернулась, зацепилась мачтой за дно. Окна Владислава Крапивина выходят на Верх-Исетский пруд, где базируется флотилия "Каравеллы" - прим. ред.)
- Да ладно, они всегда были!
- Были! Но я никогда этому не радовался. Это разгильдяйство.
- Часто наблюдаете с балкона за происходящим?
- Довольно часто. Моя стихия - паруса. Тем более, многие из этих яхт строил сам.
- А любимая яхта - какая?
- Любимая яхта - самая первая - "Экватор". Ее первой спустили на воду, и первый блин не оказался комом. До сих пор ходит.
- В нынешней "Каравелле" у инструкторов - моторки, катера, безопасность на самом высоком уровне. У вас ничего этого сначала не было, и при этом столько детей на воде... Вы не боялись?
- Конечно, боялся. Каждый день. Страх за них - это было неуходящее чувство. Все что угодно могло случиться и на суше, и на воде. Но Бог миловал.
ВЛАДОС
Старожил
 
Сообщения: 1408
Зарегистрирован: Вс ноя 10, 2013 6:24 pm


Вернуться в Обо всем на свете

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 3