Эстетика Платона

Мысли о жизни, о Человеке, о цели Человека в жизни, о Вселенной вообще и о Боге.

Модератор: Модераторы

Эстетика Платона

Пост №1  Сообщение ВЛАДОС » Сб дек 02, 2017 11:30 pm

Например, интересно следующее в «Законах» (Legg., II 668 а): «Ведь равное является равным и симметричное (symmetron) симметричным не потому, что так нравится или так по вкусу кому-либо, но мерилом здесь является, по преимуществу, истина, а не другое». В данном случае «симметрия» уже предполагает «истину», так что, по крайней мере, в этом пункте мы были правы в пашей догадке относительно места «симметрии» в «Филебе». К «Филебу» примыкает и суждение в «Законах» (Legg., VI 773 а): «Равное и соразмерное в отношении добродетели бесконечно выше чрезмерного (acratoy)». Эти примеры показывают также, что Платон недаром поместил свою «симметрию» в такой общей области, как область творческого смешения предела и беспредельного. Указанные два текста весьма слабо подчеркивают структурную сторону симметрии, так что «соразмерность» здесь можно понимать в самом широком смысле. Как «истина» и «красота» есть какое-то соответствие (т. е. взаимосоответствие предела и беспредельного), таким же соответствием является и симметрия.
О структурности симметрии читаем: «Храм самого Посейдона имел одну стадию в длину три плефра в ширину и пропорционально (symmetron) тому на вид высоту» (Critias, 116 d). Что тут значит симметрия, нам неясно. Но ясно, что имеется в виду какое-то структурное соответствие. С такого же рода принципом структурности можно столкнуться в «Софисте», где говорится об искажении предметов, образующихся вследствие перспективы:
«Если они [художники] создают истинную симметрию прекрасных предметов, то ты знаешь, что более высокое кажется меньше нижнего, а более низкое — больше, ввиду того, что первые бывают видимы нами издали, а последние вблизи... Так же не расстаются ли при таких обстоятельствах художники с истиной, когда образам, отделываемым ими, они придают не действительно прекрасные «размеры» (tas oysas simmetrias), но кажущиеся таковыми» (Soph., 235 е — 236 а). Здесь «симметрия» только намекает на структурность, на деле же она означает (как это и переведено) именно «размеры» или (если перевести также приставку этого слова) «совокупность размеров»
.
Приведем текст, где имеется в виду составленность из единиц длины, но без всякого структурного взаимоотношения этих длин: «Будучи равным, оно будет тех же мер [т. е. «из того же количества единиц меры»], с тем, чем оно будет равно... Если же оно больше или меньше, по сравнению с тем, чему оно соразмерно (xymmetron), то в отношении к меньшему оно будет иметь больше мер [больше размером], а в отношении к большему оно будет иметь меньше мер [меньше размером]... С чем же оно несоизмеримо (me symmetron), в отношении к тому оно будет один раз иметь меньшие меры, другой раз большие» (Parm., 140 b). Под «симметрией», очевидно, здесь понимается просто математическая соизмеримость, т. е. возможность нахождения единой меры измерения.
в) Для характеристики термина «симметрия» имеет важное значение текст из диалога Платона «Теэтет» (147d— 148 а). Текст этот представляет значительные трудности с чисто филологической стороны. Идея его сводится к тому, что Платон выдвигает на первый план при изучении симметрии прямоугольники, где стороны измеряются определенным рациональным числом, а диагонали иррациональным. Взаимоотношение стороны и диагонали каждого такого прямоугольника создает особого рода симметрию, на основе которой, как это исследовано современными теоретиками архитектуры, античные мастера возводили храмовые постройки периода классики.
Рассуждение о симметрии из «Теэтета» не осталось без отклика также и в современной искусствоведческой литературе. А именно, Д. Хэмбидж в своем учении о динамической симметрии в архитектуре 3 ссылается как раз на это место платоновского «Теэтета», хотя и не подвергает его специальному анализу. Он обосновывается на большом искусствоведческом и естественнонаучном материале и, между прочим, на анализе всех основных архитектурных элементов Парфенона (а также и других греческих храмов) 4 . Если иметь в виду терминологию «Теэтета», то наименование рассматриваемой у этого
3 Д. Хэмбидж. Динамическая симметрия в архитектуре. Изд-во Всесоюзн. академии архитектуры, 1936.
4 Сочувственное и критическое изложение теории Хэмбиджа с весьма интересными добавлениями (например, о взаимоотношении динамической симметрии с законом золотого деления) см.: М. Гик. Эстетика пропорций в природе и искусстве. Искусство, 1936

автора симметрии как «динамической» нужно считать весьма удачным.
Рассуждение о симметрии в «Теэтете» в своем существе не выходит за пределы «Филеба», но только конкретизирует его. Объединение «предела» и «беспредельного» в художественном образе достигается в «Теэтете» при помощи геометрического построения. Геометрия в диалоге «Теэтета» служит здесь тем телесным и практическим началом, при помощи которого Платон делает свои отвлеченные построения. С помощью геометрии Платон пытается перевести на научный язык практику античного изобразительного искусства (в данном случае архитектуры).
В понятии симметрии у Платона имеется довольно существенное расхождение с обычным пониманием в западно-европейской эстетике. Расхождение это больше всего заметно благодаря чересчур большому объему этого понятия у Платона. Теперь представляют симметрию .главным образом как наличие взаимно эквивалентных частей, расположенных вокруг некоего центра или оси. Платоновское же понятие симметрии сводилось к наличию взаимно эквивалентных частей при очень расширенном понимании «центра» или «оси». Тут мыслятся не только числовые и геометрические отношения, но и отношения любых сфер бытия и жизни вообще.
Больше всего, конечно, «симметрия» мыслится (как и все прочие эстетические формы) у Платона в отношении души и космоса. Как увидим, она свойственна уже и всем элементарным фигурам, из которых строится у Платона космос (Tim., 69 b), но особенно она фиксируется на живом теле и душе и во взаимоотношениях души и тела (Tim., 87 с). Можно сказать, симметрия обладает здесь столь же широким значением, что и в досократовской эстетике, но только в ней подчеркнут творческий момент, совершенно растворенный в космологическом и физическом представлении о мире у досократиков.
О ритме и метре
Все эстетические формы обязательно находят свое подлинное и, по мнению Платона, наиболее ценное и важное осуществление в космическом целом. С этой точки зрения было бы вполне естественно ожидать, что у Платона имеется также и космическая теория ритма и метра. Однако тщательные поиски соответствующих текстов не дают никакого результата. О ритме и метре Платон, оказывается, говорит исключительно с искусствоведческой точки зрения. Ритм у Платона обязательно связывается с ритмом в музыке или танце, а метрику он упоминает главным образом в связи с искусством слова. Поэтому суждения Платона о ритме и метре нужно рассматривать в специальном разделе платоновской эстетики. Не забудем, что у Платона нет никакой систематической теории эстетических форм, и о ней приходится судить только на основе отдельных и более или менее случайных высказываний. Нет ничего удивительного и в том, что Платону просто не пришлось заговорить на тему о космическом ритме и метре, несмотря на всю теоретическую и принципиальную необходимость для него этой тематики.
СИНТЕТИЧЕСКИЕ СТРУКТУРНЫЕ ТЕРМИНЫ
Энергичное, мужское, острое (oxys) и мягкое, женское, сдержанное (cosmios)
а) Эти понятия, которые впоследствии в эллинистической эстетике играли большую роль, совмещают у Платона в себе как признаки принципиально структурной, так и признаки качественно структурной эстетической формы. С одной стороны, как говорил Платон, понятия мужского и женского стиля не обладают какой-то определенной и четкой формой, какую мы находим, например, в симметрии или пропорции. Тут выдвигается просто не" который принцип структуры, а не самая структура. С другой же стороны, обе эти эстетические формы уже предполагают наличие структурных форм, и симметрии, и пропорции, и ритма. Это заставляет нас назвать две указанные эстетические формы синтетически структурными.
б) В платоновских текстах читаем: «Был ли ты когда-нибудь восхвалителем сам или слушал ли, как в твоем присутствии восхваляет другой остроту и быстроту (oxyteta cai tachos), будь то в теле, или в душах, или в движении голоса, в самых ли этих предметах или в их образах, создаваемых в подражание им музыкой или живописью?.. Именно во многих действиях и (вообще) очень часто,

когда мы восхищаемся быстротой, силой и остротой (tachos cai sphodroteta cai oxytela) мысли и тела, равно как и голоса, мы каждый раз выражаем эту похвалу употреблением названия «мужество»... Мы говорим, па-пример, «остро», «мужественно», «быстро» и «по-мужски»; точно так же и — «сильно». И, применяя то общее наименование, о котором я говорю, по всем этим качествам, мы прямо хвалим их... С другой стороны, разве часто мы не хвалим во многих действиях вид спокойного становления (eiremaias geneseos)?.. И не противное ли мы говорим, когда произносим о них такое мнение?.. Ведь мы, любуясь чем-нибудь, называем всегда тихим и целомудренным то, что относится к области мышления, и, в свою очередь, медлительным и нежным то, что обнаруживается в голосе, и о всяком ритмическом движении и всяком пении (moysan) говорим, что оно удачно в своей медлительности. Всему этому мы даем название не мужества, но умеренности [сдержанности, cosmiotetos]... И когда опять оба эти качества оказываются не ко времени, мы, напротив, порицаем и то и другое, отмечая их вновь противными названиями... То, что происходит более резко, более быстро и более жестко, чем того требует момент, мы называем напористым, неистовым, а что медленнее и мягче — слабым и вялым. И большею частью эти свойства — целомудренная натура и мужественная — точно две противоположности, удел которых выражать борьбу враждебных идей, мы находим несмешанными в соответствующих им действиях, а между теми, которые носят их в душах, если будем их изучать, увидим разлад» (Politic, 306d— 307 d).
Эти две натуры, по Платону, находятся в состоянии борьбы потому, что обе они обычно существуют в, извращенном виде. Мужество обычно становится страстной враждебностью, а мягкость делается дряблостью и мешает воинственности (Politic, 307 d — 308 b). Однако приобщение к вечно сущему примиряет и сближает между собою обе натуры, хотя они и остаются разными. «Я утверждаю, что прочно утвердившееся истинно сущее мнение о прекрасном, справедливом, добром и о противном этому, когда является в душах, становится божественным в демоническом роде... Мужественная душа, принимая в себя таковую истину, не смягчится ли и не захочет ли скорее всего приобщиться таким образом к тому, что справедливо?.. А натура сдержанная, принявши эти мнения, не становится ли воистину целомудренной и разумной?.. Но не скажем ли, что это сплетение и соединение никогда не будет прочным ни у злых с злым, ни у добрых с злыми и что никакое значение всерьез не приложимо к таким людям с пользою?.. Твердый же союз зарождается посредством законов только в нравах благородных с самого начала и воспитанных согласно природе. Для них-то и предназначается это врачевство искусства и та, как мы сказали, божественная связь, при помощи которой сообщаются элементы добродетели, по природе не схожие и стремящиеся в противоположные стороны» (Politic, 309 с — 310 а).
Все это рассуждение не оставляет никакого сомнения в том, что Платон мыслил себе два ярко разграниченных эстетических стиля, которые он, как всегда, распространял на все стороны жизни вообще. Они достаточно охарактеризованы здесь как в своей противоположности и несовместимости, так и в своем сходстве. Этот пункт сходства есть приобщение их к вечному знанию.
Чтобы не казалось, будто бы эта антитеза появилась у Платона случайно и без всякого специального отношения к проблемам красоты и искусства, приведем еще один текст, яснее которого в этом отношении уже не может быть ничего: «Далее, надо было бы определить характер, отличающий от мужских песнопений те песнопения, что подобают женщинам. Необходимо для них установить подходящие гармонии и ритмы. Нехорошо, если напев идет вразрез с гармонией в ее целом, если нарушается ритмичность, и ничто в песнях не соблюдено надлежащим образом. Необходимо и здесь установить законом определенные схемы. И мужскому и женскому полу необходимо предоставить произведения, содержащие в себе оба эти элемента, т. е. гармонию и ритм; но при этом женщинам надо предоставить то, что соответствует именно этому природному разумению полов. А это-то и надо выяснить. Следует признать, что величественное и побуждающее к мужеству имеет мужской облик; склоняющееся же к благопристойности и скромности более родственно женщинам. Поэтому и было бы разумно предоставить его им путем закона (Legg., VII 802 de).



Добавлено спустя 9 минут 41 секунду:
Пестрота (poicilos)
Платон, конечно, не подразумевает под пестротой нечто бессвязное и хаотическое. Он допускает ее (и в этом смысле она для него необходима) только как частный пример и осуществление чего-нибудь общего или родового (Phaed., llOd). Поэтому наилучший вид пестроты, по Платону, тот, который выражается в точных числах или объемах с ясно выраженным рельефом, длиной или движением. Тем не менее пестрота (сюда присоединяется п окраска) высоко оценивается Платоном и приравнивается к великолепию, которое он относит, впрочем, больше к небесному миру. Гармония сфер полна для него разных оттенков цвета, и потому пестрота здесь имеет для него подлинный эстетический смысл. Даже в земных впадинах, где живут люди, много разного рода цветовых оттенков и красок, отражающих небесную страну. Но это, как говорит Платон, не те краски, которыми пользуются наши земные художники (Phaed., 109 b, 111' Ь).
Пестрота применяется Платоном также и к тем низшим областям жизни, которые он оценивает весьма дурно. Пестры глупейшие измышления софистов (Soph., 226a). Пестра также человеческая чувственность, наполненная низшими страстями, она трактуется Платоном как «пестрый зверь», наподобие химеры, Сциллы или Цербера (R. Р., IX 588 с). Здесь пестрота выступает как принцип не красоты, а безобразия. Такова, например, та разнузданная демократия, в которой каждый следует только своим собственным склонностям и страстям (R. Р., VIII 558 с). Такова бесформенная и разношерстная музыка, избегающая правильности звукового построения (R. Р., III 399с). Такова и душа, находящаяся под влиянием анархических страстей тела (Phaedr., 277с).
Украшение (cosmos)
Последний эстетической категорией у Платона из числа тех, которые вскрывают ту или иную сторону прекрасного, является категория украшения. Здесь мы уже подходим к учению о прекрасном. Особенно ценен в этом отношении диалог «Гиппий больший», где как раз рассматриваются разные вещи и предметы, которые трактуются как красивые, но пока еще не представляют подлинной красоты. В этом смысле красивым может быть что угодно— женщина, то или иное место на земле или на небе, оружие, драгоценные металлы, отдельные цвета и звуки и т. д. Это не есть красота, но скорее украшение. Лавровые венки украшают победителей, пестрая одежда— участников празднества, кованые изделия и прочие украшения — лошадей, постройки украшают разные местности, приношения и шествия украшают праздники, слова украшают речь, а речь украшает человека, добродетель украшает душу человека, Эрос украшает богов и людей, разум — человеческую жизнь, художники из отдельных частей создают красивую картину.
ВЛАДОС
Старожил
 
Сообщения: 1863
Зарегистрирован: Вс ноя 10, 2013 6:24 pm

Re: Эстетика Платона

Пост №2  Сообщение ВЛАДОС » Пн янв 29, 2018 8:25 pm

Последний эстетической категорией у Платона из числа тех, которые вскрывают ту или иную сторону прекрасного, является категория украшения. Здесь мы уже подходим к учению о прекрасном. Особенно ценен в этом отношении диалог «Гиппий больший», где как раз рассматриваются разные вещи и предметы, которые трактуются как красивые, но пока еще не представляют подлинной красоты. В этом смысле красивым может быть что угодно— женщина, то или иное место на земле или на небе, оружие, драгоценные металлы, отдельные цвета и звуки и т. д. Это не есть красота, но скорее украшение. Лавровые венки украшают победителей, пестрая одежда— участников празднества, кованые изделия и прочие украшения — лошадей, постройки украшают разные местности, приношения и шествия украшают праздники, слова украшают речь, а речь украшает человека, добродетель украшает душу человека,
То есть украшение, как усиление и подчёркивание неких свойств. Костюм часть облика человека, но в меньшей мере -- человек украшение костюма. :) Но где границы украшения и красоты, вот вопрос..
ВЛАДОС
Старожил
 
Сообщения: 1863
Зарегистрирован: Вс ноя 10, 2013 6:24 pm

Re: Эстетика Платона

Пост №3  Сообщение Stauffenberg » Пн янв 29, 2018 11:05 pm

ВЛАДОС писал(а):
Последний эстетической категорией у Платона из числа тех, которые вскрывают ту или иную сторону прекрасного, является категория украшения. Здесь мы уже подходим к учению о прекрасном. Особенно ценен в этом отношении диалог «Гиппий больший», где как раз рассматриваются разные вещи и предметы, которые трактуются как красивые, но пока еще не представляют подлинной красоты. В этом смысле красивым может быть что угодно— женщина, то или иное место на земле или на небе, оружие, драгоценные металлы, отдельные цвета и звуки и т. д. Это не есть красота, но скорее украшение. Лавровые венки украшают победителей, пестрая одежда— участников празднества, кованые изделия и прочие украшения — лошадей, постройки украшают разные местности, приношения и шествия украшают праздники, слова украшают речь, а речь украшает человека, добродетель украшает душу человека,
То есть украшение, как усиление и подчёркивание неких свойств. Костюм часть облика человека, но в меньшей мере -- человек украшение костюма. :) Но где границы украшения и красоты, вот вопрос..

Границы ? В том то и дело, что это желание убрать границы, между прекрасным и тем миром, в котором мы находимся)
Это зов прекрасного мироустройства, видного нами через иные тела и способными взаимодействовать с физическим. Гармония всех миров и телес - это сущая необходимость, любовь и благоденствие, кое будет всё сильнее и сильнее способным это делать )

Я очень люблю Платона, мою любимый философ. Симпозиум платонической любви привнёс в своё время очень многое :)
" Я в мире - мир в мне. Я по миру - мир по мне. Я за миром - мир за мной. Я с миром - мир с мной."
Аватара пользователя
Stauffenberg
Проверенный временем
 
Сообщения: 3708
Зарегистрирован: Сб дек 04, 2010 9:11 pm
Откуда: адуктО


Вернуться в Философия

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2

cron