Чем индиго отличается от аутизма?

Психология. Здесь делимся радостями, горем, советами...

Модератор: Модераторы

Re: Чем индиго отличается от аутизма?

Пост №26  Сообщение siempre8viva » Ср июн 18, 2014 1:59 am

Keffiro писал(а):На шизофреников не действуют оптические иллюзии.


нам есть к чему стремиться, друзья!)
siempre8viva
Проверенный временем
 
Сообщения: 4153
Зарегистрирован: Пт ноя 25, 2011 5:38 pm

Re: Чем индиго отличается от аутизма?

Пост №27  Сообщение должно быть Волхв » Вт ноя 25, 2014 8:10 pm

вы слушаете больше сердце тем и отличаетесь от шизиков и аути-х всего лишь интуиция даёт чувство меры и делает нормальными людьми которые могут руководить своими эмоциями и чувствами это и делает нас умными а мудрости уже нужно учится
должно быть Волхв
Новичок
 
Сообщения: 17
Зарегистрирован: Сб ноя 22, 2014 4:07 am

Re: Чем индиго отличается от аутизма?

Пост №28  Сообщение Keffiro » Ср ноя 26, 2014 11:08 am

Эм, нет.
Мир не такой. Мы видим то что мы можем видеть, но изменись у нас восприятие - изменился бы и мир.
Аутисты видят другой мир, у них другое восприятие.
Ангел в душе живет, но запечатлен, а любовь освободит его
Аватара пользователя
Keffiro
Старожил
 
Сообщения: 2927
Зарегистрирован: Пт апр 09, 2010 10:56 pm
Откуда: город N
Blog: View Blog (25)

Re: Чем индиго отличается от аутизма?

Пост №29  Сообщение ВЛАДОС » Ср сен 23, 2015 8:05 pm

Но у аутистов трудность в общении и с выражением мысли другим собеседникам. Мировосприятие не главное, наверное. Хотя и не аутистов они могут быть. более того , чаще всего те, у кого трудности в общении, изложении чувств и мыслей устном, не аутисты .
ВЛАДОС
Старожил
 
Сообщения: 1805
Зарегистрирован: Вс ноя 10, 2013 6:24 pm

Re: Чем индиго отличается от аутизма?

Пост №30  Сообщение Stauffenberg » Чт сен 24, 2015 1:40 pm

ВЛАДОС Но это не критерий ведь всех вещей и всей реальности, мир куда более многогранен и не так фанатичен. Надо понять что существует что то вне восприятия социального и это нормально, без осуждений и обязательств общения и выражения другим мыслей. Социальность лишь одно из пространств восприятий мира и восприятие тут слово главное, если сразу не соотносить и осуждать с точки зрения социального. А то выглядит это так, вне социального всё плохо, а социальное всё хорошо. Нет, это лишь приверженность и она субъективна той реальности которая есть в действительности.
Феномен аутизма есть не состояние такой приверженности, до такой степени что этого просто нет. Есть другое и оно бывает по разному развито, как новый взгляд на вещи, возможность такого взгляда и социальному это нужно не меньше, это его толкает вперёд. Социальность есть в многом фактор защиты и сложных условий, где к всему себе поближе, необходимость помогать друг другу как самому себе. Но надо быть в тот же момент ещё и антисоцильным, так как роста того же общества уже происходить не будет, в той мере и тем более качестве. Это хороший инструмент, да, которым нельзя пренебрегать, но не зацикливаться на нём как единственно важном и тем более единственно возможном. Есть чёткая необходимость в обоих проявлениях и перетягивания одеяла здесь кстати не социально, практически, хоть оно почему то это производит... Не в этом его суть но абсолютно такая же как и у аутистов, если убрать ненужные крайности и посмотреть на это сырое состояние. И причина антисоциального существует только по выражению этого социального, этому перетягивания одеяла. Это глупо, так как это всё одно и нету более и чего то важнее другого. Важность и оценка есть параметр совсем иной плоскости и реалии, она очень полезна там, но очень вредна тут. Так как не была на это просчитана, по той же аналогии авторского права, в чём его главная суть.. Одна из главных проблем в нашем желании всё менять не естественным образом из за не ясности рассудка и сознания, не ведания сути вещей и их исконного места и пользы. Лучше на этом сконцентрироваться, это более комплексное занятие.
" Я в мире - мир в мне. Я по миру - мир по мне. Я за миром - мир за мной. Я с миром - мир с мной."
Аватара пользователя
Stauffenberg
Проверенный временем
 
Сообщения: 3656
Зарегистрирован: Сб дек 04, 2010 9:11 pm
Откуда: адуктО

Re: Чем индиго отличается от аутизма?

Пост №31  Сообщение URAN » Чт мар 24, 2016 11:47 am

Ученые: Все люди оказались аутистами

К такому выводу пришли сотрудники Бристольского университета, Института Броуда и Общеклинической больницы штата Массачусетс (США).
Исследователям удалось проследить связь между слабыми расстройствами социализации у здоровых детей и аутизмом.
Результаты работы ученых были опубликованы в журнале Nature Genetics.
Как отмечается в публикации, при работе эксперты основывались на касающихся аутизма данных международных исследований.
Специалисты изучили поведение детей 1991-1992 годов рождения и их родителей.
Ученые выяснили, что генетические факторы аутизма связаны с особенностями поведения преимущественной части населения.
По словам Элис Робинсон, между аутистами и здоровыми людьми существуют промежуточные расстояния, которые образуют непрерывный континуум.

Источник: http://runews24.ru/health/22/03/2016/b2 ... db7687293e
Аватара пользователя
URAN
Проверенный временем
 
Сообщения: 6696
Зарегистрирован: Пн окт 08, 2007 8:00 am
Откуда: РОССИЯ !
Blog: View Blog (3)

Re: Чем индиго отличается от аутизма?

Пост №32  Сообщение Galinka » Чт мар 24, 2016 12:06 pm

Эти эксперты и журналисты любят всё превратить в "сенсацию". Как будто не знают что такое аутист и каково его отличие от обычного человека.
Galinka
Старожил
 
Сообщения: 2353
Зарегистрирован: Пн июл 05, 2010 10:54 pm
Blog: View Blog (1)

Re: Чем индиго отличается от аутизма?

Пост №33  Сообщение ВЛАДОС » Пн мар 28, 2016 10:40 pm

Galinka писал(а):Эти эксперты и журналисты любят всё превратить в "сенсацию". Как будто не знают что такое аутист и каково его отличие от обычного человека.
форм аутизма много. а что это такое, никто ещё не открыл. Ведь аутист может быть и общительным человеком.. А большинство малообщительных людей, наверное не аутисты. У нх такой соционический точный тип.
ВЛАДОС
Старожил
 
Сообщения: 1805
Зарегистрирован: Вс ноя 10, 2013 6:24 pm

Re: Чем индиго отличается от аутизма?

Пост №34  Сообщение Galinka » Вт мар 29, 2016 12:13 am

ВЛАДОС писал(а):форм аутизма много. а что это такое, никто ещё не открыл. Ведь аутист может быть и общительным человеком.. А большинство малообщительных людей, наверное не аутисты. У нх такой соционический точный тип.


Тогда вообще ничего не понятно. Зачем говорить об аутистах, если даже не известно что это такое? если смотреть от слова "Аут"
Это ангийское слово "out". Значит быть вне чего нибудь.
то есть это люди сознанием находящиеся вне реальности насколько я понимаю. А если есть такие формы болезни, что её даже не заметить, то зачем обобщать эти понятия и пугать общество таким диагнозом, не уточняя этих моментов? Поэтому я и сказала - напускная сенсация, ради громкого словца.
Galinka
Старожил
 
Сообщения: 2353
Зарегистрирован: Пн июл 05, 2010 10:54 pm
Blog: View Blog (1)

Re: Чем индиго отличается от аутизма?

Пост №35  Сообщение Stauffenberg » Вт мар 29, 2016 8:59 am

Вообще аутизм имеет пару главных критериев, как правильно было сказано в "вне" Можно находится в обществе но не быть с ним в ладу, быть на публике но боятся её, тоже форма аутизма. И его разные стадии от нахождения ещё в обществе до полной от него изоляции, как внешне так и внутренне. Просто надо понять что нормой в психологии является человек общественный, полностью отдающий себя и всё остальное вне этой формы.

Я например не когда уже не буду в ладах с обществом и его целях и мировоззрении, принятии таковым какое оно есть и постоянном нахождение в определённом от него расстоянии. Это тоже уже можно посчитать за аутизм, всё довольно просто, с мной что то не то, потому что потому что..
" Я в мире - мир в мне. Я по миру - мир по мне. Я за миром - мир за мной. Я с миром - мир с мной."
Аватара пользователя
Stauffenberg
Проверенный временем
 
Сообщения: 3656
Зарегистрирован: Сб дек 04, 2010 9:11 pm
Откуда: адуктО

Re: Чем индиго отличается от аутизма?

Пост №36  Сообщение ВЛАДОС » Ср мар 30, 2016 10:15 pm

Ещё есть и коллективные формы одиночества. Они могут быть и признаваемы обществом. Математик, который работает с тем, что понятно 1000 человек на Земле, для других он странный и его большая доля работы и образов мысли и интуиций непонятна другим
ВЛАДОС
Старожил
 
Сообщения: 1805
Зарегистрирован: Вс ноя 10, 2013 6:24 pm

Re: Чем индиго отличается от аутизма?

Пост №37  Сообщение URAN » Вт май 10, 2016 2:37 pm

ВЛАДОС писал(а):Ещё есть и коллективные формы одиночества. Они могут быть и признаваемы обществом. Математик, который работает с тем, что понятно 1000 человек на Земле, для других он странный и его большая доля работы и образов мысли и интуиций непонятна другим



Есть утешение, что если Вселенная способна создавать эти мысли посредством ума человека, то она тем более способна тебя понять.
Кроме того, мысли не имеют границ, и если Космос велик, то даже теория вероятности подскажет, что есть бесконечность разумных существ, которые способны тебя понять.
И таким образом, идет обмен мыслями вне времени и пространства. И мысли соединяют, и одиночества нет.
Аватара пользователя
URAN
Проверенный временем
 
Сообщения: 6696
Зарегистрирован: Пн окт 08, 2007 8:00 am
Откуда: РОССИЯ !
Blog: View Blog (3)

Re: Чем индиго отличается от аутизма?

Пост №38  Сообщение ВЛАДОС » Вт окт 10, 2017 12:05 am

Источник:https://otr-online.ru/programmi/za-delo-/autizm-tyazhelaya-bolezn-69434.html
Илья Тарасов: Большинство людей знают об аутизме только лишь благодаря оскароносному фильму "Человек дождя". Сегодня мы узнаем, соответствует ли образ, показанный в кино, реальной действительности.
- Сегодня в программе.
Аутизм – гениальность или тяжелая болезнь?
Как живут люди с расстройствами аутистического спектра?
Игорь Шпицберг: Аутизм – это не болезнь, это некое состояние.
- На какую помощь могут рассчитывать семьи, воспитывающие детей с аутизмом?
Все это прямо сейчас в программе "За дело!" на "Общественном телевидении России".

Илья Тарасов: Добрый день! В эфире программа "За дело!". Меня зовут Илья Тарасов. И сегодня у нас в гостях Софья Розенблюм, Игорь Шпицберг и Елена Багарадникова. И сегодня мы говорим об аутизме.
Игорь Шпицберг, руководитель Центра реабилитации инвалидов детства "Наш солнечный мир".
Елена Багарадникова – исполнительный директор родительской общественной организации помощи детям с расстройствами аутистического "спектра Контакт".
Софья Розенблюм, координатор инклюзивного образования гимназии № 1540.
Илья Тарасов: Посмотрели сюжет о Дмитрии Ворошкине. Что скажете?
Софья Розенблюм: В этом фильме абсолютно все проблемы, которые связаны с аутизмом, так или иначе обозначены.
Илья Тарасов: Хотел бы разобраться в обычных фундаментальных понятиях: что такое аутизм?
Игорь Шпицберг: Аутизм – это не болезнь все-таки, это некое состояние, в котором может находиться человек. Как правило, это состояние, безусловно, врожденное, которое проявляется просто, как правило, в раннем детстве, и сопровождает человека, на самом деле, на протяжении всей жизни. Даже если ему удается полностью садаптироваться как-то и жить в обществе весьма эффективно, тем не менее, вот это состояние, эта специфика, она выражается в том, что у человека нарушается естественное взаимодействие с окружающим миром, и, как следствие, возникает нарушение социального взаимодействия.
Неправильно считать, что аутизм – это только лишь нарушение общения. Ребёнок, человек, имеющий расстройство аутистического спектра, – это человек, у которого весь механизм взаимодействия с внешним миром некоторым образом видоизменен. Его механизм адаптации к внешнему миру отличается от механизма адаптации обычного человека в том, что обычный человек, развиваясь, учится все лучше и лучше распознавать все то, что вокруг него, и делает это с интересом и с удовольствием. Для человека с аутизмом взаимодействие с внешним миром всегда очень сложно, и в силу разных причин механизм адаптации выстраивается так, чтобы минимально травмироваться от процесса взаимодействия с внешним миром. В результате дети часто уходят в себя, часто замыкаются, и возникает то, что говорят, как нарушение коммуникации.
Илья Тарасов: Нельзя же сказать, что все аутисты одинаковые.
Софья Розенблюм: Есть такое высказывание, что если вы видели аутиста – это значит, что вы видели одного аутиста. Это профессиональное высказывание. То есть они на самом деле все абсолютно разные. И в этом состоит проблема – невозможно стандартизировать помощь им, подход, потому что это те люди, с которыми все должно быть максимально индивидуализировано.
Илья Тарасов: Игорь, существует статистика какая-то относительно этого?
Игорь Шпицберг: Со статистикой все достаточно просто. Есть Всемирная организация здравоохранения, она дает определенные данные. По данным Всемирной организации здравоохранения там вилка такая, от и до, но где-то один на 160 в среднем.
Илья Тарасов: Один на 160 человек или на 160 тыс.?
Игорь Шпицберг: Нет, каждый 160-й человек, не ребенок, а человек, то есть любого возраста, имеет расстройства аутистического спектра (это так сейчас правильно называть) по данным Всемирной организации здравоохранения. По данным американской ассоциации, которая контролирует частоту встречаемости того или иного заболевания на территории Соединенных Штатов, цифра – 1 на 68.
Илья Тарасов: Простыми категориями, то есть один человек на три вагона метро, грубо говоря?
Игорь Шпицберг: Ох, я не знаю, сколько в вагонах метро… Если вы знаете…
Илья Тарасов: Да. Я езжу в метро.
Игорь Шпицберг: Поверьте, их очень много. И здесь вопрос заключается в том, что это состояние, его границы очень зыбкие. По большому счету, если человек не может ходить – это видно, он не может ходить. А если у человека есть расстройство аутистического спектра, когда он перестает как бы быть обычным, условно говоря, человеком, и начинает нуждаться в каком-то специальном сопровождении, отношении, поддержке, вот эта грань, она очень тонкая. И поэтому когда мы говорим 1 на 160 – это те, кто наиболее яркие, кого очевидно видно.
Илья Тарасов: Кого мы видим.
Игорь Шпицберг: А есть те, которые не очень заметны. Честно говоря, я продолжаю надеяться, что когда-нибудь что-то типа лекарства от аутизма, наверное, изобретут, и это будет замечательно. Но только это почему так сложно сделать? Потому что это состояние. Это не одно какое-то заболевание, которое могло бы лечиться каким-то типовым способом. Это состояние, к которому человек может прийти в силу самых разнообразных причин. Это может быть органическое поражение центральной нервной системы, генетическое заболевание, нарушение сенсорных систем.
Илья Тарасов: Причины неизвестны.
Игорь Шпицберг: Могут быть самые разные, а последствия похожи. И действительно, нарушение эффективного взаимодействия человека с окружающим миром и возникновение некоего альтернативного типа адаптации, который мы наблюдаем.
Совершенно замечательный юноша, которого мы сегодня видели. И я безумно рад за этого человека, за этого юношу, потому что он адаптирован, на самом деле. И если создать для него условия, когда его не будут обижать, когда его будут принимать, когда ему дадут раскрыть все его таланты, способности, желания, что невероятно важно, потому что мы часто относимся к людям с инвалидностью так, что их бы только адаптировать, и как-то уж не до желаний их. Обычный молодой человек, девушка или юноша, они могут что-то хотеть, хотеть кем-то стать. А когда речь идет об инвалидах, мы часто в обществе думаем о том, что "Тут уж не до желаний. Тут как как-то садаптировать".
Илья Тарасов: Научился бы есть сам, да?
Игорь Шпицберг: Да. В самом деле это человек. Даже нельзя говорить, что такой же, как все остальные. Это человек, и люди разные. Он такой. Он точно не будет такой, как все остальные. Мы вообще все разные. Мы здесь за столом. Мы что, одинаковые, что ли? Мы разные. По-моему, это прекрасно. Он тоже такой, какой он есть, и задача общества – сопровождать таких людей с самого начала, с рождения.
Илья Тарасов: Рождается ребенок, как было с Дмитрием, мама заметила еще в самом раннем возрасте, что у ребенка есть какие-то особенности. Куда им обращаться?
Елена Багарадникова: Системы у нас по-прежнему нет. То есть все это происходит достаточно хаотично и передается пока как предание из уст в уста, потому что, к сожалению, несмотря на всю мировую науку, практику и золотые стандарты, так до нас эти стандарты пока не дошли. Поэтому мы говорим не о ранней диагностике, а о раннем выявлении и скринингах, и это означает, что у нас нет твердого диагноза, но есть выявленный комплекс проблем, дефицитов и нарушений, с которыми можно начинать работать и без диагноза.
Илья Тарасов: А кто разбирается в этом? Любой врач в любой поликлинике разбирается в этом? Родитель приходит, конечно, ему сразу расскажут, как, чего и почему?
Елена Багарадникова: К сожалению, сообщество, кто разбирается, и до обычной поликлиники, даже и в больших городах, это пока не дошло. То есть людей, специалистов, которые видят ребенка и могли бы вовремя направить туда, куда нужно, пока совершенно недостаточно. Эта система нуждается в достраивании.
Илья Тарасов: Смотрите, получается, 99% матерей, семей, которые что-то заподозрили, пришли в поликлинику, и, скорее всего, никакой информации не получили.
Елена Багарадникова: Ну, психиатр в год очень формально ребенка, может быть, смотрит. Это сейчас у нас входит в диспансеризацию.
Илья Тарасов: Если он отличит мальчика от девочки – это уже хорошо.
Елена Багарадникова: Если он задаст хоть какой-то наводящий вопрос родителю про проблемы, притом, что родитель, особенно если это первый ребенок, вряд ли сможет в год выявить, норма это или не норма. То есть здесь надо понимать, о чем спрашивать. Психиатр в рамках приема по ОМС, родители в этой точке не найдут ничего. Поэтому, на наш взгляд, обязательно в медицинских вузах всех подряд педиатров и неврологов надо симптоматике этой обучать. Это несложный курс, это не требует огромных затрат времени, это требует просто банального человеческого участия.
Илья Тарасов: Люди могут радоваться тому, что им хотя бы поставили диагноз, да, потому что большинство остается не диагностировано.
Игорь Шпицберг: Здесь нюанс в постановке медицинского диагноза, когда заболевание определяется однозначно по совокупности некоторых факторов. А есть выявление группы риска. Ситуация с расстройством аутистического спектра, здесь очень важно помнить о том, что огромное количество таких детей (до 60%) может полностью адаптироваться в обществе при соблюдении нескольких условий. И если рано это выявить и начать не лечить, обучать его тому, как жить в этом мире эффективно, то его можно переубедить. И чем раньше этот процесс, когда ребенок еще не устоялся в этих своих неправильных представлениях, тем быстрее этот эффект происходит.
В раннем детстве необходимо, чтобы родители, во-первых, сами определяли по каким-то признакам, что, может быть, что-то не то, и это уже повод обратиться на какую-то диагностику. Значит, они будут уже искать специалистов, которые могут просто определить, есть риск или нет, потому что вначале определяется не ребенок с аутизмом, а ребенок с группой риска по расстройству аутистического спектра.
Илья Тарасов: А информация? Вот родитель понимает, что что-то не так, психиатр ему диагноз не ставит, ничего не говорит. Ему надо искать информацию, потому что информации много, она самая разная. Есть какая-то база, на которую родитель зайдет и совершенно точно может прочитать об этом правдиво, где какие-то медикаменты, где не медикаменты и так далее? Потому что я знаю, у меня у знакомых мальчику пять лет, ему поставили аутизм – они кормят его гомеопатией.
Игорь Шпицберг: Я сам вырастил такого ребёнка, у Ульяна такой ребенок, насколько я знаю, тоже. Каждый родитель вправе выбрать тот путь, который он считает верным. И никто не вправе ему навязывать, никто не вправе говорить: "Давайте лекарства" или "Не давайте лекарства", "Давайте гомеопатию" или "Не давайте гомеопатию", или "Занимайтесь этим", "Не занимайтесь этим". Родителя надо информировать.
Софья Розенблюм: Хорошо, если родители встретят врача, который им скажет, что основной их специалист – это как раз педагог. То есть вообще основная помощь детям – это психолого-педагогическое сопровождение с самого раннего момента и дальше фактически до взрослой жизни точно, а дальше все равно они нуждаются в психологическом сопровождении. Поэтому хорошо, если это связка между врачом и педагогом. То есть врач, который скажет, что ваш основной помощник – это педагог, и отправит ровно туда.
Илья Тарасов: А бывает такое, что к врачам просто боятся идти?
Елена Багарадникова: Конечно.
Софья Розенблюм: Конечно.
Игорь Шпицберг: Это же общее психологическое, это не имеет отношения к аутизму.
Елена Багарадникова: Если учесть, что стигматизация все-таки происходит сразу…
Софья Розенблюм: Конечно. Это наша традиция репрессивная.
Илья Тарасов: Родители боятся просто сходить к психиатру, потому что…
Игорь Шпицберг: Слушайте, к врачу боятся ходить все. Причем тут родители детей с аутизмом?
Илья Тарасов: Я к зубному не хожу.
Игорь Шпицберг: Да. Люди думают, что "Я не сходил – ничего нет. Ничего не узнал. Вроде все хорошо ".
Софья Розенблюм: В нашей ситуации у нас давняя традиция репрессивной психиатрии.
Игорь Шпицберг: К сожалению, это меня пугает. Незаслуженно. Бывают очень хорошие психиатры.
Софья Розенблюм: Конечно. Но у нас есть свои страхи, они имеют под собой какое-то основание, поэтому люди просто боятся. Они боятся, даже те, кто прекрасно отдает себе отчет в проблемах ребенка, и они в школе в инклюзивной получают эту помощь, и они все равно боятся получить какой-то официальный диагноз.
Игорь Шпицберг: К сожалению, здесь еще такая штука есть, тоже надо понимать. Мы не вправе судить никого, я убежден в этом абсолютно. Даже если мы видим чудовищные примеры. А чудовищные тоже есть. Количество родителей, которые приходят к нам в центр на протяжении 25 лет, и рассказывают, что им психиатр посоветовал ребенка сдать, или что-то им такое рассказал, что "Вы сами виноваты, родили непонятно кого, а потом ко мне пришли", такие случаи, к сожалению, все равно бывают.
Елена Багарадникова: И это массово бывает, то есть это не единичные случаи, это обычно.
Игорь Шпицберг: Да. Еще раз, мы не вправе никого судить. Мы вправе пытаться не бороться с плохим, а скорее, увеличивать количество хорошего. Поэтому надо набирать этот позитивный опыт, который есть, во всем мире, в нашей стране, делать его максимально массовым, доступным для всех.
Илья Тарасов: Об аутизме люди знают только по фильму "Человек дождя", и есть стереотипы. Например, аутист – это обязательно умный человек, который в уме может проводить какие-то космические расчеты, и значит, у него все хорошо. Он все-таки умный. Так ли это, и действительно ли это миф?
Софья Розенблюм: Вы видели в фильме, это человек, явно в одной области одаренный, в другой у него явные дефициты.
Илья Тарасов: Как и у всех людей.
Софья Розенблюм: И героическая мама поддерживала эту область одаренности, и пыталась, насколько могла, компенсировать, развивать в области компенсации дефицитов. То есть это у всех людей, но здесь эти ножницы – совсем большой разлет. В какой-то области это может быть человек, очень много знающий, но в очень узкой области, и при этом абсолютный ребенок, абсолютно инфантильное поведение в других областях. Разница между интеллектуальным (очень высокий IQ), но при этом социально наивный, всю жизнь как ребенок.
Илья Тарасов: Где детям развиваться, куда им идти, когда поставили диагноз? И что государство предоставляет? Есть какие-то государственные реабилитационные центры? Если нет, то какие есть частные? И какие пути у родителей, у которых такие дети? Что делать, куда обращаться? Сами-то они, кто-то справится, но, скорее всего, должна быть какая-то поддержка.
Софья Розенблюм: Сейчас по новому Закону "Об образовании" введено понятие инклюзивного образования, и сейчас начинает потихоньку выстраиваться система такой помощи. Можно сказать, там есть несколько регионов, но в Москве тоже только создается сеть. Есть пилотные проекты. Там есть детские сады, которые давно с этим работают, есть те, кто начинают. То есть, по-хорошему, помощь должна оказываться в центрах профессиональной психологической поддержки, но развитие такого ребенка лучше идет в инклюзии, то есть среди нормативных сверстников.
Илья Тарасов: Сейчас куда дошкольникам, школьникам и послешкольникам?
Игорь Шпицберг: К сожалению, практически никуда, по правде. Реально ситуация сейчас очень плохая. Она должна стать хорошая, и все наши общественные организации много лет борются за это, и сейчас государство как-то поддерживает это все, это не может не радовать. Система меняется, меняется очень быстро, но в моменте сейчас ситуация выглядит так. У нас самые экспертные организации в основном из числа некоммерческих родительских организаций, которые там больше 25 лет многие, некоторые 20 лет работают, достигли очень высокого профессионального уровня. Но этот опыт, его надо очень быстро распространять, потому что наша задача в том, чтобы коррекционная помощь, которая так нужна ребенку с аутизмом, была абсолютно ему доступна. Это значит, что она должна быть: а) бесплатна; б) по месту жительства. Если центр хороший, и даже ребенок бесплатно занимается, но он ездит на другой конец города, то если ребенку 2,5 года или 3 года, два часа в пробке в одну сторону, два часа в пробке в другую, это не убивает эффект занятия, ведь все равно заниматься нужно, но эффект значительно снижается.
Посмотрите, что сейчас происходит. Большая инициатива в городе Москве направлена на то, чтобы как можно больше специалистов государственных бесплатных центров обладали необходимыми навыками. Неплох диалог с негосударственными организациями. Например, центр, который я представляю, "Наш солнечный мир", мы работаем более 25 лет, и…
Илья Тарасов: Кого вы принимаете? Кто к вам может прийти?
Игорь Шпицберг: Да все могут прийти. Проблема только заключается в том, что у нас организация негосударственная, государственного финансирования не получает, значит, нам надо где-то брать деньги на аренду, деньги на заработную плату педагогам. Соответственно, занятия платные. Из 450 детей, которые в неделю сейчас занимаются – а у нас не только дети, у нас от 1,5 лет до 50 – половина не платит. Почему? Потому что благотворительные фонды, сейчас, слава богу, государство с осени начнет оплачивать московских детей с инвалидностью (почему-то только до 14 лет, после 14 лет, видимо, им помощь уже не нужна). Но спасибо большое, что до 14. То есть количество детей, кто у нас занимается бесплатно, оно растет. Я очень надеюсь, что когда-нибудь мы станем совсем бесплатными.
Илья Тарасов: Но, на самом деле, не бесплатно, потому что их оплачивают фонды, правильно?
Игорь Шпицберг: Конечно, государство или фонды. А бесплатного не бывает ничего.
Илья Тарасов: То есть у нас нет ничего бесплатного?
Игорь Шпицберг: Подождите, бесплатного нет ничего.
Елена Багарадникова: А государство существует на что? На наши с вами налоги. Это не бесплатно.
Илья Тарасов: Я понимаю.
Игорь Шпицберг: Ситуация очень простая. Вы как взрослый человек прекрасно понимаете, что бесплатного в принципе ничего не бывает, но за людей с инвалидностью в развитых сообществах, я считаю правильным, что платит само сообщество, то есть государство из налогов, оттуда, отсюда. Прекрасно, если будут бесплатные государственные центры. И мы сейчас тратим огромное количество энергии на то, чтобы обучать специалистов бесплатных государственных центров.
Илья Тарасов: Но их нет сегодня?
Игорь Шпицберг: Нет, они есть, просто их мало, они появляются. Сейчас, скажем, в структуре Департамента образования города Москвы, они активно обучают своих специалистов, а это специалисты бесплатных государственных центров. В нашем центре обучаются постоянно специалисты. Бесплатно мы обучаем. Все, что мы можем делать бесплатно, мы делаем бесплатно. Сейчас ближайший семинар по ранней помощи будет опять, там будет 200 человек из соцзащиты московской, из образования, из бесплатных государственных центров.
Илья Тарасов: Сколько таких организаций, как у вас?
Игорь Шпицберг: Я думаю, около пяти в Москве чем-то похожих есть.
Илья Тарасов: А не в Москве?
Игорь Шпицберг: На самом деле, они есть, только их мало.
Елена Багарадникова: Давайте я расскажу. Игорь у нас учит специалистов и некоммерческих организаций по всей стране, поэтому география там широкая. Но вопрос в том, что сколько бы мы сейчас ни учили, это все равно накопление этого необходимого минимума специалистов, которые умеют работать, и эта прослоечка такая тоненькая, что ее так мало. Здесь нужны каткие системные на уровне регионов решения, когда прямо решил губернатор, и начали мы всех учить.
Игорь Шпицберг: Есть опыты в разных регионах, когда уже при поддержке губернаторов что-то создается, такое происходит, в ряде регионов России. Но сейчас только что возник еще один очень интересный феномен, мы на него очень надеемся. В Ханты-Мансийском округе, в Югре губернатор округа Наталья Владимировна Комарова подписала 5 мая концепцию непрерывного сопровождения детей с аутизмом и их семей от рождения до конца жизни, если это необходимо. И, что уникально – это то, что эта концепция сразу была создана родителями, взрослыми людьми с аутизмом, профессиональным сообществом и чиновниками. То есть это очень грамотно прописанная конструкция.
Илья Тарасов: Но это только в Югре?
Игорь Шпицберг: Она еще даже не началась, но если будет там внедрена, то это шикарный опыт, чтобы транслировать по всей стране.
Елена Багарадникова: Давайте начнем с чего-то. Тут Владимир Владимирович принял несколько важных нормативных актов и дал указание, чтобы у нас, по-моему, 10% от социалки госбюджетных денег могли быть потрачены именно на оплату труда НКО (некоммерческих организаций) для того, чтобы они могли оказывать помощь детям.
Игорь Шпицберг: Сейчас мы находимся в Российской Федерации в моменте, когда возможности создать систему поддержки, сопровождения детей с аутизмом, они есть, они появились. Государство уже не против, уже нет этой сегрегирующей идеи, что здоровые отдельно, больные отдельно. Может быть, в конечном счете, возникнет идея универсальности подхода, когда нет деления вообще на здоровых и больных, есть просто разные люди, и все граждане Российской Федерации. И сейчас очень важно, чтобы именно этот диалог между родительским сообществом, между профессиональным сообществом, между государством, которое обеспечивает возможностями, чтобы он налаживался. В любом случае, система должна быть такая, чтобы каждый ребенок с аутизмом эту помощь получил по всей стране, и без поддержки государства, конечно, это невозможно.
Илья Тарасов: Я надеюсь, что в ближайшие сколько лет, как вы думаете, 10-20?
Игорь Шпицберг: На что? На то, чтобы все стало хорошо?
Илья Тарасов: Да.
Игорь Шпицберг: Вопрос здесь вот в чем. Во-первых, количество людей с аутизмом настолько стремительно растёт, что есть надежда, что скоро просто все, может быть, станут аутистами, и тогда баланс нормализуется.
Илья Тарасов: Все нормальные будут.
Игорь Шпицберг: Процент прироста очень большой, объективно, к сожалению. Факт.
Елена Багарадникова: В среднем 13% в год.
Игорь Шпицберг: 75% за пять лет, такая есть статистика, это официальные данные. Я понимаю, что многие идут на гипердиагностику…
Илья Тарасов: Какая сейчас идеальная страна в этом вопросе?
Игорь Шпицберг: Нет идеальной страны.
Елена Багарадникова: Нет идеальной страны.
Илья Тарасов: Среди всех.
Игорь Шпицберг: Парадокс ситуации в том, что мы неплохо, все здесь присутствующие, знаем, как дело обстоит в международном сообществе. Есть очень много достижений в разных отдельных странах, и в некоторых странах, что не может не радовать, много систем поддержки маленьких детей с аутизмом, взрослых людей с аутизмом с тяжёлыми формами, например. Есть страны, где очень за многое платит государство. Кстати, я не знаю ни одной страны, где она за все платит. То есть все-таки там приходится родителям где-то самим и спонсоров искать, но есть где прямо хорошо. Но так, чтобы было совсем хорошо – это только создается в мире.
Илья Тарасов: У нас, наверное, да?
Игорь Шпицберг: У нас тоже создается, но потихоньку. Мы стараемся изо всех сил.
Софья Розенблюм: За 20 с лишним лет, что мы этим занимаемся, мы очень продвинулись, но все равно мы еще очень далеко от того места, где нужно находиться.
Игорь Шпицберг: Думаю, очень сложно вам односложно ответить на вопрос, сколько лет, потому что, сколько мы ни скажем – все равно неправду скажем. Нам бы хотелось, чтобы завтра. Я думаю, каждый прецедент, который возникает, он невероятно ценен. И скорость у нас в России – мы действительно долго запрягаем, но быстро едем, есть такой парадокс. Поэтому, если у нас прецедентов такого качественного сопровождения эффективного в дошкольном возрасте, школьном, в старших годах жизни, во взрослом возрасте, если эти прецеденты создаются – возникает возможность их трансляции. Я уверен, что в России мы можем это сделать быстрее, чем в других зарубежных странах.
ВЛАДОС
Старожил
 
Сообщения: 1805
Зарегистрирован: Вс ноя 10, 2013 6:24 pm

Re: Чем индиго отличается от аутизма?

Пост №39  Сообщение ВЛАДОС » Пн янв 29, 2018 2:51 pm

https://snob.ru/selected/entry/133790?utm_source=push&utm_medium=push_notification&utm_campaign=breaking&utm_content=column
ришла мама с ребенком-аутистом девяти лет. Нарушения явные: в незнакомом месте мальчик откровенно нервничает, сидя на стуле, раскачивается, в глаза не смотрит, повторяет чужие слова.

— Как тебя зовут?

— Как тебя зовут.

— Хочешь игрушку?

— Хочешь игрушку.

Ни в какой осмысленный диалог не вступает.

— Простите, — говорю я маме, – но я с аутизмом не работаю, это отдельная область, а я просто не умею, не знаю методик.

— Да, я знаю, что не работаете, — быстро говорит мама. – Я про другое спросить.

Мальчика зовут Апрель. Растит его мама одна. Чуть-чуть помогают ее родители, но они аутиста побаиваются, не понимают, как с ним обращаться (у него бывает нечто вроде припадков, когда он мечется и кричит), и однозначно предпочитают двух здоровых младших внуков, племянников моей посетительницы. Муж ушел, когда стал ясен диагноз ребенка и прогноз, но и до этого жили не так чтоб в любви и понимании: ни жене, ни сыну он особенного внимания не уделял, и моральной поддержки она от него никакой не видела. Впрочем, он работает и какие-то деньги на ребенка дает, и видится с ним регулярно, но вот если на какие-то занятия его сводить или на общий праздник съездить, где родители с такими детьми собираются, — отказывается наотрез.

Что тут можно сказать? Только «присоединяться» в рамках гуманистической психотерапии и сочувствовать. Я и сочувствовала, насколько у меня самой это получается.

Спросила, что умеет Апрель. Выяснилось, что может одеться в знакомую одежду (в незнакомую — категорически отказывается), застегнуть пуговицы, даже завязать шнурки, но почему-то сам не раздевается. С туалетом все в порядке, очень любит умываться и вообще текущую воду. Можно открыть кран — он будет час стоять и смотреть. С пяти лет знает буквы и цифры, умеет и любит их писать. Рисовать, напротив, не любит. В его активном словаре всего несколько слов типа «дай», «нет», «пить», но услышанные по телевизору диалоги или рекламу он может воспроизводить целиком. Любит слушать одни и те же книги (около полутора десятков) и легко продолжает их сам с любого места. Матери кажется, что по крайней мере иногда Апрель использует услышанное сознательно, по теме, для коммуникации, но занимающиеся с ним специальные педагоги этого не подтверждают.

Маленькая семья не замыкается в своем несчастье. Много всяких занятий, встреч, тематического общения. Мама активно собирает полезную информацию в интернете, пытается что-то применять.

— Есть результаты?

— Есть, конечно! Недавно он сам стал есть, сразу и ложкой, и вилкой, и даже ножом может отрезать, а раньше я его кормила.

Чем Апрель занимается в свободное время?

Смотрит мультфильмы, ломает на мелкие кусочки палочки, которые сам собирает на улице, пишет длинные ряды цифр, любит вырезать маленькими ножницами, но вырезает всегда только листья — мать достает из сумочки и показывает мне бумажный кленовый листок, очень похожий на настоящий.

— Мы в классе делали большой осенний коллаж, — говорит она. – Там было дерево с его листьями. Получилось очень красиво, всем понравилось: и детям, и родителям, и педагогам. А он почему-то заорал и все разрушил, прямо в мелкие клочки разорвал…

— А почему Апрель?

— Муж так назвал.

Я не стала ничего уточнять, так как тема отца Апреля и его ухода из семьи для нее явно все еще сильно и отрицательно эмоционально заряжена.

Довольно пустые советы, довольно пустые слова ободрения на прощанье.

— До свидания, Апрель.

— До свидания, Апрель, — отвечает мне мальчик.

Ушли. Я вздыхаю с облегчением. Я так и не поняла, что, собственно, эта женщина хотела узнать. Может быть, она просто устала и ей надо было выговориться.

* * *

Прихожу утром, за десять минут до начала приема. Дама из регистратуры предупреждает:

— Там у вашей двери какой-то мужчина уже 45 минут сидит. Без ребенка.

Мужчина заходит в кабинет, не садится.

— Я… я…

— Садитесь. Как вас зовут? Кто вы по роду деятельности?

— Михаил. Дифференциальные функции в прикладном анализе. То есть квантовые возможности в программировании… простите…

Вдруг он резко выхватывает откуда-то небольшой планшет, снова вскакивает и сует его мне под нос:

— Вот, я!

Вижу статью из «Википедии» и его фотографию. Успеваю прочесть три строчки, смутно понимаю, что он где-то там, на острие развития математики-программирования. Но тогда почему он здесь, а не в Калифорнии?

Убирает планшет и, похоже, думает, что я уже все прочитала. Может быть, не один раз. На ум приходит смутная догадка-ассоциация.

— Как зовут вашего ребенка?

— Апрель.

Разговаривать с программистом Михаилом — мука мученическая. Но, в отличие от бывшей жены, он действительно пришел за советом. Он долго собирался с силами: общаться с незнакомыми людьми ему невероятно тяжело, как-то упомянул мою фамилию в разговоре с бывшей женой, и она, видимо, решила нанести «упреждающий удар» — этим и объясняется ее визит ко мне.

Михаил берет всю вину на себя. Он виноват с самого начала: нелепый, необщительный, талантливый, но с откровенными странностями — увидел легкую, милую, красивую и общительную девушку и влюбился, и понадеялся неизвестно на что. Противоположности дополняют друг друга и всякое такое. Ей льстило, он считался перспективным, она водила его за собой как пса экзотической породы, показывала подружкам. Ее родителям он не нравился. Но она хотела замуж, он женился. Говорить было не о чем с самого начала. Он много работал, она капризничала и хотела ходить в кино, в гости и на вернисажи. Он понял, что ошибся и не сможет составить ее счастья. Заговорил о разводе. Она забеременела.

Апрель был проблемный буквально с рождения. Она уставала, лечилась от депрессии, он старался помогать. В три года поставили диагноз аутизм. Она вдруг увидела поле деятельности, собралась и стала «бороться за сына». Нашла новых друзей, круг, стала общаться, лучше выглядеть. Пыталась втащить туда Михаила. Он буквально за пару раз понял: нет, невозможно! Она устраивала по два скандала в день — как по расписанию: на меня тебе давно наплевать, но вот я бьюсь с твоим больным сыном как рыба об лед, а ты не хочешь даже… Он понял: чтобы остаться трудоспособным, надо спасаться. После долгих колебаний принял решение: буду общаться, буду отдавать на реабилитацию, поездки, педагогов и всякое прочее все деньги, какие смогу, но — ухожу. Ему показалось, что сначала, разъехавшись, они оба испытали огромное облегчение. Он спокойно и успешно работал. Она занималась ребенком.

Так прошло несколько лет. Он профессионально преуспевал. С Апрелем виделся регулярно. Делать с ним ему было, понятное дело, нечего, но в целом они друг другу, кажется, нравились: при общении с отцом Апрель был спокоен и припадки практически не случались. Михаил готов был с ним гулять, вместе собирать палочки, но матери хотелось все контролировать. Дома Михаил пытался учить сына математике и программированию, но бывшая жена шипела: «Выключи этот зомбоящик! Лучше бы научил его пирамидки собирать и ложкой есть!»

По моей просьбе Михаил назвал сумму, которую ежемесячно переводит жене и сыну. Я впечатлилась. Его звали работать за границу, она говорила: «Уезжай, пожалуйста, сына больше не увидишь». Он любил сына, как умел, и искренне сомневался, что когда-нибудь еще рискнет испытать семейное счастье, стало быть, других детей, по его понятиям, у него никогда не будет.

Чуть больше года назад бывшая жена сказала: я сижу с ним все время как привязанная, у меня нет никакой жизни, няню можно только днем пригласить, да еще он с ними скандалит, и они отказываются. Михаил слушал, не понимая. Нужно больше денег? Потом она разозлилась и сказала напрямую: ты мог бы иногда брать его к себе с ночевкой на пару-тройку дней, в Европе все так делают. Он подумал, что у нее появилась какая-то личная жизнь, и решил, что она права.

Он стал брать Апреля к себе каждые две недели на четыре-пять дней. Сын ему почти совсем не мешал. Ел пиццу и лапшу, ломал свои палочки, вырезал листья, сначала иногда скандалил, но когда Михаил к нему поближе присмотрелся и понял, что как устроено, скандалы прекратились.

— Я был счастлив, — сказал Михаил.

Его очень трудно слушать и понимать, если это не формулы — я это испытала на себе, сам он это знает с детства и всегда старался никого собой «не грузить». Все держал в себе, друзей не было, математика спасала.

Апрель его слушал с удовольствием. Когда он заканчивал говорить, мальчик с приглашающей интонацией повторял последние несколько фраз: дескать, давай еще.

Впервые в жизни у него появился собеседник. Не кто-нибудь — родной сын.

— Он вырезает листья.

— Я знаю.

— Я думаю, не знаете, — влез в сумку с ноутбуком и двумя пригоршнями высыпал на ковер.

Я ахнула. Из разной бумаги, разных пород, от малюсеньких до огромных — тончайшие детали, абсолютно живая асимметрия. Диковинный листопад у меня на ковре.

— Мы с ним в ботанический сад в оранжерею ходили и в парки. Он только с натуры может, с картинок в энциклопедии нет. Он у меня их режет, потому что знает, что я не буду, как мать или в школе, пытаться их приспособить — его это пугает почему-то, он даже говорит: НЕ поделки.

— Это правда, — говорю я. — Это не поделки. Это что-то другое, какая-то часть его мира.

— Это часть, и она всем известна, — говорит Михаил. — Есть другое.

Михаил математик, и только потому он увидел, что цифры и числа, которые часами пишет Апрель, — не просто так. Я сама понимаю только какие-то совсем элементарные вещи вроде ряда Фибоначчи или простых чисел. На самом деле всяких таких математических штук очень много, и Апрель имеет к ним какой-то особый ключ доступа. Михаил не может ошибаться.

Значит, Апрель — савант. Саванты — это такие люди с нарушениями развития, у которых феноменально развита какая-то одна способность. Считают в уме огромные числа, или фотографическая память, или еще что-нибудь такое.

Теперь Михаил просит совета: сказать матери Апреля или не сказать?

Она сама не заметит и учителя его, судя по всему, тоже. Михаил воспитанный человек, он не говорит попросту «у них ума не хватит», он говорит так: «они не имеют соответствующих компетенций».

Если сказать, она наверняка сделает из Апреля какой-нибудь интернет-бренд: чудо-мальчик-аутист, который умеет… Ей это понравится, она будет просто в восторге. И найдутся люди, которые ей помогут. Савантов мало, Михаил все про них прочел. Он не хочет, и сам Апрель точно не хочет. Им обоим нравится, когда спокойно, приглушенный свет, никого нет и никакого шума. Если течет вода — это идеально. И можно заниматься своим делом.

— Я еще молодой, — говорит Михаил. — Я начал делать гимнастику и есть салат и простоквашу. Я буду работать и откладывать деньги. Я понимаю, как работает биржа. Я их надежно вложу. Когда я умру, у него будут деньги и тихий пансионат на берегу реки или ручья, где он сможет счастливо ломать свои палочки, вырезать листья и играть с числами.

— Но, может быть, на основе своих странных способностей Апрель мог бы как-нибудь социализироваться? — спросила я.

— На основе его видения рядов Тейлора и Маклорена и криволинейных интегралов? Боюсь, что это невозможно. Меня смущает только вот что: наука ведь часто движется вперед именно на основе изучения нарушений развития. Но я не вижу места ученых в легко вообразимой рекламной кампании моей бывшей жены. И я не могу и не хочу сам. И не хочу быть лжецом. Я хочу работать. И быть с сыном. Что мне делать?

Я долго размышляла. С Михаилом трудно говорить, но с ним очень комфортно молчать — редко, но бывают такие люди.

— Апрелю всего девять лет, — сказала я наконец. — Никто не знает, как повернется жизнь дальше. Вы ничего никому не обязаны говорить. Молчание — не ложь. Живите здесь и сейчас. Ешьте свою простоквашу, гуляйте и разговаривайте с Апрелем. Учите его математике и программированию — мы же не знаем, что и как он воспринимает. И пусть его мать тоже живет своей жизнью так, как она может и хочет. Кто знает, что из этого выкристаллизуется в дальнейшем?

— А на науку пока наплевать?

— Да, ни интернет-героя, ни подопытного кролика пока из вашего сына делать не будем.

Он поблагодарил и ушел. Сразу после его ухода я придумала несколько интересных исследований, в которых можно было бы задействовать Апреля. Я бывший ученый, я сомневалась тогда и сомневаюсь теперь.

А что бы вы посоветовали Михаилу?
ВЛАДОС
Старожил
 
Сообщения: 1805
Зарегистрирован: Вс ноя 10, 2013 6:24 pm

Re: Чем индиго отличается от аутизма?

Пост №40  Сообщение URAN » Вт янв 30, 2018 3:59 pm

ВЛАДОС писал(а):А что бы вы посоветовали Михаилу?


Все исправляется, все меняется. Нет неподвижных вещей. Родители тесно связаны с ребенком, потому их изменение, отношений и между собой, к ребенку - напрямую оказывает влияние на его развитие.
Это, конечно, общие соображения. Но как-то судьба семьи и специфика отношений явно повлияла на судьбу ребенка.

Ребенок же видел, воплощаясь, что отец и мать расстаются. Но пришел! Ему пришлось выбирать трудную судьбу, но он решил как будто связать родителей между собой. Иначе бы они расстались, и считали, что это судьба продолжать жить также, как жили. Как они жили - я не знаю. Но это не случайно, наверное.
Но ребенок как бы играет какую-то роль их учителя. Он что-то советует родителям.

Родители не нашли сотрудничества, ум отца не пошел навстречу желаниям матери. Может быть, она не реализовала свой потенциал в какой-то сфере, потому искала не развлечений, а чего-то большего от жизни. И супруг мог бы ей помочь, но он предпочел погрузиться в оторванную от жизни сферу умственных исканий. Они хороши, но насколько могут быть неуравновешенны. Так что невозможно давать советы, не посмотрев на их ауру, не проникнув в их судьбу, жизнь. Психологи часто неспособны оценить степень духовного неравновесия, помочь найти пользу. Так и сын быть может, явился отражением этих несовершенств, исканий в абстрактных сферах при неспособности найти диалог культур? Это как-то кажется связано с сущностью данного случая аутизма. Быть может, если они наладят диалог, переориентируют цели, то состояние психики ребенка улучшится?
Аватара пользователя
URAN
Проверенный временем
 
Сообщения: 6696
Зарегистрирован: Пн окт 08, 2007 8:00 am
Откуда: РОССИЯ !
Blog: View Blog (3)

Пред.

Вернуться в Психология

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 3

cron