Исторические источники О Истории Сибири

Общие вопросы науки. Новости науки и техники.

Модератор: Модераторы

Исторические источники О Истории Сибири

Пост №1  Сообщение ВЛАДОС » Сб июн 21, 2014 3:33 pm

Покровский Николай Николаевич (родился в 1930 году)

историк, сотрудник Сибирского отделения РАН (СО РАН), действительный член РАН (с 1992 года), доктор исторических наук (1974), профессор (1977), академик РАН (1992). Председатель редакционно-издательского совета СО РАН.


Печатается по книге:

«Созидатели»: очерки о людях, вписавших свое имя в историю Новосибирска. Т. I. С. 350-358.

Составитель Н. А. Александров; Редактор Е. А. Городецкий.

Новосибирск: Клуб меценатов, 2003. – Т.1. - 512 с.; Т.2. - 496 с.

Имя академика РАН Николая Николаевича Покровского вызывает, как минимум, две емкие ассоциации.

Первая, по определению Дмитрия Сергеевича Лихачева, – «археографическое открытие Сибири». Далее Лихачев пояснял: Новосибирская школа археографов – это явление удивительное в наших гуманитарных науках. Здесь объединены филологи и историки, искусствоведы и музыковеды – объединены «комплексной темой». Это только называется «комплексная тема», а по существу – это многосторонние культурные аспекты изучения целого своеобразного континента, огромной страны, раскинувшейся на территории, равной по площади Европе…

Вторая ассоциация – высокая репутация профессии «историк», изрядно дискредитированной в советское и постсоветское время. И хотя в последнее время академика Покровского чаще называют «источниковед», этот термин менее понятен широкому читателю. В одном из интервью газете «Советская Сибирь» Николай Николаевич говорил: Моя главная цель и, если хотите, мечта – сделать достоянием науки и открыть для историков все то архивное богатство, которое у нас есть, и по закону должно быть общедоступным.

С чего начать? История – столь емкое понятие, что довольно часто специалисты на этой ниве трудятся «узкие». Но интересы Николая Николаевича Покровского охватывают такие временные и географические пространства, что простому путнику-любителю, вышедшему полюбоваться на исторический пейзаж Родины, поспеть за этим «гидом-проводником» просто невозможно.

Н. Н. Покровский родился 20 июня 1930 года в Ростове-на-Дону. Его отец, Николай Ильич, был первым деканом исторического факультета Ростовского университета (в 1997-м там торжественно отмечалось 100-летие со дня его рождения). Сын тоже пошел в «историки» – окончил МГУ в 1952 году, аспирантуру при МГУ в 1955-м. Два года, уже кандидатом наук, он проработал на кафедре источниковедения МГУ. Но знаменитая хрущевская «оттепель» оказалась не такой уж мягкой.

Еще накануне ХХ съезда, – вспоминал Николай Николаевич, – мы, несколько человек добрых друзей, однокурсников, стали довольно активно обсуждать проблемы нашей экономики, истории ХХ века, обсуждать просто для себя. Наш курс был очень сильный – из него потом вышли несколько десятков докторов наук, несколько членов академии. У нас преподавали люди, с которыми Сталин спорил об экономических проблемах социализма, так что эти обсуждения бывали очень интересными. Видимо, органам эти обсуждения тоже показались «интересными» – научную деятельность Н. Н. Покровского и еще нескольких московских ученых насильственно прервали на разные сроки по обвинению в антисоветизме.

С 1964 по 1965 годы Николай Николаевич работал заместителем директора Владимиро-Суздальского музея-заповедника, а в 1965 году приехал в Сибирь (!). Здесь, как принято говорить, он прошел путь от младшего научного сотрудника до заместителя директора института по научной работе. Сейчас он – автор более 200 публикаций по проблемам русской истории XVI-XX вв.

В Сибирь Покровский попал, быть может, не совсем по доброй воле (было ясно, что в столице после освобождения полноценно работать ему не дадут), но как истинный ученый он сумел повернуть это обстоятельство, в первую очередь, на пользу науке.

В Новосибирск любимый ученик академика М. Н. Тихомирова привез от своего учителя подарок – коллекцию древнерусских рукописей и книг. И через некоторое время коллекция стала расти: Николай Николаевич возглавил археографические экспедиции института истории СО АН, маршруты которых со временем пролегли через всю Сибирь, Урал, часть Средней Азии, Дальний Восток.

Вот как он сам вспоминает о «начале пути» в «Путешествии за редкими книгами»:

Первый маршрут группы в 1966 году был определен при обстоятельствах особых. Когда летом 1965 года я последний раз посетил уже смертельно больного председателя Археографической комиссии, Михаил Николаевич с традиционной дотошностью расспросил меня о перспективах хранения и использования его уникальной коллекции рукописей в СО АН СССР, о том, как осуществляется договоренность о начале поисковых археографических работ. (…) В последние минуты этой последней нашей встречи Михаил Николаевич порекомендовал мне район поиска. Совсем не тот, что я ожидал. Далекий от прежних маршрутов московских и сибирских археографов. «Район» – очень условный термин в данном случае. Несколько произнесенных Михаилом Николаевичем букв обозначали огромную территорию на юге Сибири, сотни километров горных хребтов, извилистых речных долин. (…) На основании бывших тогда у нас сведений весь этот район смело можно было объявлять полностью бесперспективным для археографической работы: русское население пришло туда очень поздно, в XX веке, никаких известий о наличии там хранителей древней традиции не было. … Но мы рискнули.

Первые шаги наши были не очень еще умелыми, хотя сразу удалось выйти на старинные кержацкие семьи. Мы не сумели тогда завоевать их доверие. … До сих пор не без содрогания вспоминаю все то красноречие, которое мы обрушили на голову бедного Овечкина во время этих бесед, убеждая его продать или променять нам книгу. Наконец он не без колебаний согласился.

С первой находкой в рюкзаке уже веселее шагалось по горным тропам, однако эта первая удача еще долгое время оставалась единственной.

Да, почти сорок лет назад не все верили в успех начатого дела. Однако первые же находки показали, что в Сибири сохранились редчайшие памятники письменности. В июле 1968 года на Алтае удалось найти настоящий клад. Составляющими его «драгоценностями» были первое издание Соборного Уложения 1649 года, редчайшая Виленская псалтырь 1575 года, выпущенная в свет учеником Ивана Федорова Петром Мстиславцем, и большой рукописный сборник XVI в. – самая ценная рукопись из всех, которые мне посчастливилось найти в Сибири. Чтобы хозяйка книг отдала хотя бы некоторые из них, ученые целую неделю вели с ней беседы. И только к концу недели она вроде бы поверила, что эти люди искренне интересуются древними книгами.

Одна рукопись стала буквально сенсацией – она содержала материалы суда над Максимом Греком, известнейшим ученым-книжником первой половины XVI столетия. Рукопись оказалась единственным полным списком этих материалов, а ее комментарии, позднее написанные Покровским, перевернули многие представления об общественно-политической борьбе в царствование Василия III. Так, с самого начала в Сибири обозначился основной принцип работы ученого: максимально адекватное издание источников сопровождалось непременным, подробнейшим их исследованием.

За многие годы в ходе археографических экспедиций делались и другие открытия, но главное из них – существование неизвестного ранее феномена – огромного пласта народной урало-сибирской письменной традиции. Сотни крестьянских сочинений XVIII-XX веков дали исследователям представления о народном сознании того времени.

Эти проблемы на долгие годы стали центральными для круга интересов Покровского. В Новосибирске в 1974 году увидела свет его монография «Антифеодальный протест урало-сибирских крестьян-старообрядцев в XVIII в.». Кстати, в 70-е годы такие темы не особенно приветствовались, и Покровскому с учениками долгое время приходилось испытывать это на себе. Однако монография опять изменила царившие в среде историков представления. Отныне исследование системы взглядов и убеждений русского крестьянства пошло по новому направлению.

С тех пор издано множество статей и публикаций. Покровский стал одним из авторов итоговых коллективных монографий «Очерки русской литературы Сибири», «Крестьянство Сибири в эпоху феодализма» и т. п. Очерки «Путешествие за редкими книгами» издавались дважды (в 1984 и 1988 годах). Именно эта книжка увлекательно рассказывает об археографических экспедициях самому широкому кругу читателей. Покровский сумел рассказать о том, как шел поиск старых рукописей, о встречах с удивительными людьми, вопреки всему сохранявшими древние книги, об их порой трагических судьбах. И поиск всегда сопровождался исследованиями.

Результат работы Покровского в Сибири – создание школы археографов и источниковедов. Ученики Николая Николаевича работают в Новосибирске, Екатеринбурге, Хабаровске, Санкт-Петербурге…

Как писал академик Дмитрий Сергеевич Лихачев в предисловии к «Путешествию за редкими книгами», археографам приходится заниматься всем – от изучения почерков и водяных знаков на бумаге до истории широких общественных движений, переселений масс народа в поисках своеобразного крестьянского рая – Беловодского царства, утопии, которая захватывала мечты тысяч и тысяч. Археографы вступают в контакт со всеми, ибо книга – это и есть все. Она – как бы микрокосмос, отражает большой мир, во всяком случае, все представления человека о мире. И археографы, занимающиеся рукописной книгой, так или иначе, сталкиваются со всем миром в представлениях людей, создающих книгу.

Только с первого взгляда археография кажется узкой дисциплиной. На самом же деле нет шире этой науки, и пространства ее соприкосновения с другими науками – самые обширные. На основе работ сибирских археографов уже создана сейчас история раннего этапа сибирской литературы, история сибирского крестьянства, созданы многочисленные описания рукописных книжных богатств Сибири, создана история сибирского летописания, начато издание сибирских летописей.

Во второй половине 80-х, когда была завершена коллективная работа над первым томом истории сибирского крестьянства (Покровский ее координировал), внимание ученого привлек Томск, точнее, «миры» XVII века. Листы столбцов томского следствия казались безнадежно перепутанными. Н. Н. Покровский тщательно разложил их заново и «подарил» историкам богатейший материал о народном сознании сибиряков того времени: каким виделся идеал государя, что знали люди о собственных правах и смысле государственного управления Сибирью, как строили взаимоотношения с центральной властью.

90-е годы переключили внимание ученого на ХХ век. Как любит подчеркивать сам Николай Николаевич, его увлечение новейшей историей началось еще на заре научной деятельности:

К концу аспирантуры, году в 54-м, один из моих руководителей предложил мне сделать справочник по мемуарной литературе, по воспоминаниям деятелей ХХ века, которые только выходили из спецхрана. И я выпустил такой справочник (к нему подключился еще один мой коллега). Правда, когда он увидел свет, я уже был вне поля зрения, и он вышел без моего имени. Тем не менее, именно с истории ХХ века я начал научную деятельность.

За радужные надежды молодости пришлось тяжело расплатиться. Но, как только началось рассекречивание закрытых источников по советскому периоду, как только появилась возможность пользоваться материалами так называемого Архива Президента России, Покровский вернулся к «своему» веку.

Ему, одному из первых, удалось поработать со сравнительно небольшим, но очень ценным архивом – фондом Политбюро. Тогда и возникла идея начать систематическое издание главных документов, без которых историю нашей страны понять невозможно. Стенограммы заседаний Политбюро велись далеко не всегда, и их дошло очень мало. Дошли протоколы. И к ним, как их стали называть, тематические дела – то есть документы, подобранные на эту тему. Эти тематические дела вместе с протоколами дают чрезвычайно много.

Когда вдруг открылась совершенно новая история нашей страны, в обществе возникло недоверие к историкам этого общества. Ведь все оказалось иначе… Недоверие понятно и объяснимо – историков стали обвинять в лакировке действительности (до этого их обвиняли в очернительстве). Отчасти поэтому исследователи и решили главные документы печатать целиком, без пропусков. Так родилась серия под названием «Архивы Кремля».

Авторы попытались возродить строгое отношение к документу. Для начала Покровский выбрал четыре тематических дела Политбюро, которые замыкали собой одну конкретную тему – выработку отношения главного штаба Компартии к церкви и вообще религии. Это план Ленина и Троцкого начала 1922-го года по быстрому разгрому церкви, ее расколу… Частично это удалось – возникла обновленческая церковь, которую активно поддерживала Лубянка.

Эти документы производили шоковое впечатление даже на видавших виды историков. Четыре года работы! Результат – два тома (вышедших в свет в 1997 и 1998 годах), 70 печатных листов. Вместе с молодым соавтором С. Петровым подготовлено настоящее исследование: обобщение материалов, комментарий, детальный анализ черновиков и копий документов, пометок на них (дат, почерков, подписей и т. д.). Ученым удалось главное – выяснить истинных авторов и вдохновителей новой церковной политики, мотивы и механизмы ее осуществления.

В каждом листе каждого документа нет ни одной буквы купюр или пропусков. Источниковеды публиковали четкие и ясные инструкции Троцкого о том, как организовать под видом изъятия церковных ценностей в пользу голодающих фактический разгром церкви. Опубликовали его же инструкции о том, что, сдирая с икон богатые ризы (практически грабя веками накопленные художественные ценности), проводящие эту операцию должны снимать шапки, ни в коем случае не плевать и так далее. Опубликованы и все цифровые данные об итогах кампании. Оказалось, что в казну собрали то ли сотую, то ли тысячную часть того, что ожидали. Основное разграбили. Вместо нескольких миллиардов золотых рублей собрали 4,6 миллиона. Из них на миллион было куплено продуктов голодающим, основная же часть ушла на организацию самой кампании… Все это вошло в первый том.

Во второй том вошли другие документы из других архивов, других фондов: Совета народных комиссаров, ВЦИК, Лубянки и так далее. Здесь исследователи уже выбирали такие источники, которые могли бы помочь понять первый том. Они пытались показать все возможные направления акции. Есть весьма обширные документы: например, несколько информационных сводок о ходе кампании на местах. Подобные сводки были, кстати, ежедневными, ежемесячными, полугодовыми и так далее. Такая информация есть и по Сибири, и даже по Новониколаевску. Как, например, обновленцы захватывали собор Александра Невского… Здесь же представлена инструкция ГПУ, как организовать обновленческую церковь. Давным-давно в России знали, что эта церковь была организована Лубянкой, но вот как — не знали. А тут, пожалуйста, – очень четкие политические директивы Троцкого, где он прямо говорит, что сегодня новая церковь нам поможет разгромить тихоновцев, а завтра мы разгромим их самих…

После колоссальной работы Николаю Николаевичу неоднократно приходилось выступать с докладами и статьями перед разными аудиториями, разъясняя методы анализа источников. Ему не раз приходилось наглядно иллюстрировать, к какому количеству ошибок приводят небрежность и невнимание к ним. Десятки скорых изданий рассекреченных материалов ХХ века это наглядно показали.

В советских архивах многократно проводили чистки, но подавляющее большинство самых острых документов при этом не уничтожали. Сталин не уничтожил даже так называемое завещание Ленина с весьма нелестной собственной характеристикой. Он убрал его в особый сейф, но не уничтожил. Многие документы перепрятывали в другие места. Подлинники заменяли копиями. Даже в архиве Политбюро – огромное количество копий. Частично это можно объяснить тем, что все, например, ленинские документы собирали в одном месте, и если в архиве Политбюро встречался документ, подписанный рукой Ленина, его заменяли копией. Было несколько архивных волн – чисток. Именно поэтому так трудно работать с источниками советского времени.

Но именно поэтому они наиболее интересны. Черновые протоколы заседаний Политбюро, например, «непричесанные», они хорошо демонстрируют борьбу мнений. По почерку видно, что пишет Троцкий и как ему возражает, положим, Молотов. На беловых же протоколах все уже сглажено.

К счастью, «учителя» Николая Николаевича Покровского, крупнейшие историки начала и середины века, которые под напором политических обстоятельств занялись средневековьем, сумели разработать для медиевистики (наука по средним векам) четкие, хорошо продуманные методики использования источников. Их можно применять и к источникам современным.

Есть для историков сейчас и еще один плюс. В первые годы перестройки многие документы копировались иностранцами, и совершенно засекретить все заново невозможно. Николай Николаевич принимал активное участие в проекте Гуверовского института и старался способствовать большому проекту микрофильмирования огромного массива наших документов. Было сделано восемь миллионов кадров в Центральных архивах, и один миллион, по условиям, находится в Новосибирске. Так что историкам теперь есть над чем работать. Когда документ опубликован, открыт, гораздо труднее допустить откат назад в чьих-либо политических интересах. История без документов легковесна, тенденциозна. Без них гуманитарии превращаются только в служителей власти.

Как говорит сам ученый, для тоталитарной системы отсутствие контроля над своим прошлым смерти подобно. Тоталитарное общество обязательно будет выстраивать свое прошлое, свою легенду по определенной системе. Н. Эйдельман даже проводил исследование, сколько же лет история в России засекречена, истинная история, та, которой боится власть. Получилось, что почти 100 лет. Потом стало немножко поменьше – около 70. Конечно, определенная тенденциозность была всегда – еще при Иване Грозном историю старались представить удобным для царя образом. Но все же соблюдались рамки. Масштабы фальсификации истории в ХХ веке стали побольше.

Первый труд из серии «Архивы Кремля» был завершен, но на очереди встала работа, подводящая итог 35 годам напряженной археографической деятельности – издание памятников духовной литературы староверов Урала, Сибири и Дальнего Востока. Возглавив научный коллектив, Покровский сам подготовил и откомментировал более 10 печатных листов сочинений XVIII-XX веков. Родословия, нормативные материалы старообрядческих соборов, поучения, богословская полемика, художественное творчество – вот неполный итог того археографического открытия Сибири, которое началось в 1965 году. («Духовная литература староверов востока России» увидела свет в 1999 году).

Казалось бы, что такое история? Дела давно минувших дней… Это просто интересно, не более того… Оказывается, истории по-настоящему можно бояться. В 2000 году Николай Николаевич издал монографию своего отца Николая Ильича, посвященную народно-освободительной борьбе народов Северо-Восточного Кавказа в первой половине XIX века. Эта работа с 1935 (!) года скиталась по издательствам – ее неоднократно брали к выпуску, но в последний момент так и не решались издать. Слишком «неудобными» оказывались исследования. Когда исторический труд настоящий, он не работает на злобу дня, не служит существующему режиму. И это кажется опасным.

Покровский убежден:

Когда наступил перелом, многие историки попытались сразу же на него отреагировать. И наметились два тупиковых, как я убежден, направления. Одно состоит в том, чтобы на старой, то есть крайне ограниченной, источниковой базе быстренько опубликовать свою работу и попытаться переписать историю, просто поменяв знаки.

Столь же бесперспективно и второе направление – подретушировать старое с помощью модных терминов. Тем более, что историки КПСС оставили много заготовок, и некоторым они дают возможность быстренько защититься, как-то заявить о себе. Но общеизвестно: в науке подлинно новые теории и обобщения появляются только на новом материале большого массива источников. И сейчас успех историков как раз зависит от этого – освоения огромного нового массива архивных документов, которые стали доступными.

Можно написать еще много слов о важности исторического сознания, о необходимости учиться на собственных ошибках, об осознании уроков прошлого – все это важно и нужно стране, нации, народу… Не дело историка говорить нам эти слова. Его дело – оставить максимально верную историю. А уж извлекать уроки придется самостоятельно. Было бы из чего!

И напоследок один маленький, теперь тоже «исторический» факт. В мае 2002 года Николаю Николаевичу Покровскому Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II вручил орден русской православной церкви во имя святителя Макария, митрополита Московского «За духовное просвещение»…

Автор:
Афанасьева Татьяна Борисовна
ВЛАДОС
Старожил
 
Сообщения: 2354
Зарегистрирован: Вс ноя 10, 2013 6:24 pm

Re: Исторические источники О Истории Сибири

Пост №2  Сообщение siempre8viva » Сб июн 21, 2014 9:57 pm

ВЛАДОС писал(а):И напоследок один маленький, теперь тоже «исторический» факт. В мае 2002 года Николаю Николаевичу Покровскому Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II вручил орден русской православной церкви во имя святителя Макария, митрополита Московского «За духовное просвещение»


ох, ты умоминул Алексия..он же, добрый человек , патриарх, "наместник бога?" призывал воевать России в чеченской войне дабы сохранить имидж империи..Патриарх Кирилл, кстати, несколько лет назад тоже говорил "надо вооружаться", "внешние враги".Правильно Новодворская говорит, что под рясой у них погоны.
siempre8viva
Проверенный временем
 
Сообщения: 4153
Зарегистрирован: Пт ноя 25, 2011 5:38 pm

Re: Исторические источники О Истории Сибири

Пост №3  Сообщение ВЛАДОС » Сб фев 07, 2015 3:22 pm

Слово «Сибирь», первоначально обозначавшее только этноним, затем закрепилось и за укрепленным поселением сипыров на берегу Иртыша. В первой половине XIII в. монгольским военачальникам был известен «лесной народ шибир». Со второй половины XIII в. и в XIV веке Сибирь уже широко встречается как название определенной территории к северу от владений золотоордынских правителей. В XV в. в русских летописях известна «Сибирская земля» и довольно четко характеризуется ее местоположение — район по нижнему течению Тобола и среднему течению Иртыша, где, очевидно, жили потомки древних сипыров, в значительной степени ассимилированные тюркскими элементами, и поэтому отличавшиеся от остальных групп угров нижнего Иртыша и Приобья. С возникновением в конце XV в. государственности тобольских татар и тюркизированных угров-сипыров «Сибирью» стало называться государство — Сибирское ханство. Наряду с Сибирским ханством на территории к востоку от Урала в XVI в. были известны Тюменское ханство, Югра и Мангазея.

После завоевания русскими Казанского и Астраханского ханств на Волге пришло время продвижения в Сибирь, которое началось с похода Ермака Тимофеевича в 1582 году. Приход русских опережал по времени освоение европейцами континентальных частей Нового Света. В XVII—XVIII веках русские первопроходцы и поселенцы прошли на Восток по Сибири до Тихого океана. Сначала была заселена Средняя Сибирь, покрытая лесами (тайгой), а затем, с постройкой крепостей и подчинением кочевых племён — степная Южная Сибирь.

В Российской империи Сибирь была аграрной провинцией и местом ссылки и каторги. На рубеже XIX—XX веков была построена Транссибирская магистраль, которая дала значительный импульс хозяйственному развитию Сибири и позволила переселить сюда более 3 миллионов человек. В советское время произошёл упадок аграрного производства и рост роли Сибири как источника полезных ископаемых и гидроэнергии.

Каменный век
В плейстоцене Северной Азии отмечено развитие пяти оледенений:

шайтанского (500—400 тыс. лет от наших дней),
самаровского (280—200 тыс. лет),
тазовского 160—130 тыс. лет),
зырянского (100-55 тыс. лет),
сартанского (5—10 тыс. лет).
Первое оледенение (нижнеплейстоценовое) сопоставляется по классической альпийской шкале с миндельским оледенением Западной Европы, два последующих (среднеплейстоценовых) — с рисским и два последних (верхнеплейстоценовых) — с вюрмом. Между оледенениями выделяются теплые межледниковые этапы: тобольский (300 тыс. лет), ширтинский (200—160 тыс. лет), казанцевский (130—100 тыс. лет) и каргинский (55-25 тыс. лет).

В ледниковую эпоху климат Сибири был холодным и сухим. Недостаток влажности препятствовал накоплению мощных снежных и ледяных толщ. Поэтому ледники здесь не имели таких огромных размеров, как в Европе. По окраинам ледника на сотни километров простирались обширные тундростепи, переходящие южнее в лесостепь. В межледниковое время климат значительно теплел и увлажнялся. Таяли ледники, тундра перемещалась на север. Господствующее положение в растительном покрове занимали темнохвойные и широколиственные леса. На бескрайних сибирских просторах паслись многочисленные стада травоядных животных: мамонтов, шерстистых носорогов, северных оленей, бизонов, диких лошадей. В таких природных условиях начиналось освоение первобытным человеком Сибири. Но природа — не просто фон, на котором развертывалась древнейшая история сибирских племен, а необходимая материальная основа их существования, из которой человек черпал все необходимые жизненные ресурсы — пищу, одежду, жилища, тепло, свет.

Время первоначального заселения южных районов Сибири, по последним данным, определяется второй половиной среднего плейстоцена (тазовское и казанцевское время). В археологическом отношении ему соответствует конец ашеля — начало мустье в рамках раннего (нижнего) палеолита.

Носителем позднеашельских и мустьерских традиций был неандертальский человек — Homo neandertalensis. Основой его хозяйства являлась охота, ставшая надежным и главным источником существования. Относительное несовершенство охотничьего вооружения во многом компенсировалось как обилием плейстоценовой фауны, так и коллективными формами охоты. Охотились преимущественно на мамонтов, носорогов, лошадей, оленей. Наряду с охотой широко распространено было собирательство. Растительная пища занимала немалое место в рационе древних людей.

Ведение коллективного охотничье-собирательского хозяйства, совместное проживание в пещерных убежищах требовали от палеоантропов достаточно развитой социальной организации, существования естественного разделения труда по полу и возрасту, определенных норм распределения продуктов питания, упорядоченного полового общения. Все это заставляет думать, что в мустье, как и в позднем ашеле, люди жили социально, сплоченными коллективами-общинами, в которых постепенно, к концу раннего палеолита, складывались родовые отношения. Между сорока и тридцатью тысячами лет назад начался новый этап в развитии каменного века — поздний (верхний) палеолит. С его начало связано появление человека современного физического типа — неоантропа.

Технические открытия и усовершенствования, ускоряя общие темпы развития человеческого общества, вместе с тем отчетливее проявили местные различия в развитии первобытной культуры. По особенностям каменного инвентаря (форме изделий, техническим, приемам их оформления) археологи устанавливают территориально-хронологические группировки позднепалеолитических памятников, выделяя их в особые археологические культуры.

Наиболее яркими позднепалеолитическими памятниками Сибири являются стоянки Мальта и Буреть в Приангарье. Это связанные единством культуры долговременные поселения с прочными жилищами-полуземлянками, сооруженными при помощи костей крупных животных, дерева и каменных плит. Для каменной индустрии характерны, призматические нуклеусы; острия, проколки, резаки, резчики и ножи, изготовленные из пластинок, а также скребки и долотовидные орудия из отщепов. Отличительной чертой мальтинско-буретской культуры является высокоразвитое палеолитическое искусство: вырезанные из бивня мамонта и кости женские статуэтки с подчеркнутыми признаками пола (часть из них изображена одетыми в меховую одежду типа комбинезона), фигурки летящих и плывущих птиц, различные орнаментированные украшения.

Мезолит (средний каменный век) — новый прогрессивный этап истории человечества. Начало мезолита в целом совпадает с началом современной геологической эпохи — голоцена. Около 10 тыс. лет назад с окончательным отступлением ледника происходят кардинальные изменения климата, ландшафта и животного мира.

Новая историческая эпоха — неолит (новокаменный век), начавшаяся в Сибири 7-6 тыс. лет назад, совпадает с так называемым климатическим оптимумом голоцена. На большей части территории Сибири широко распространились леса, богатые зверем и птицей. Полноводные реки изобиловали рыбой. Климат был значительно теплее и мягче современного. Сибирская природа в эпоху новокаменного века благоприятствовала жизнедеятельности первобытных охотников и рыболовов. И не случайно именно в это время человек осваивает самые отдаленные уголки Северной Азии.

Эпоху неолита принято называть временем неолитической революции. В неолите лишь население Дальнего Востока наряду с охотой и рыболовством начинает заниматься земледелием. На остальной части Сибири экономика на всем протяжении неолитической эпохи оставалась присваивающей. Сказывались удаленность от первичных очагов производящего хозяйства и менее благоприятные природные условия. Однако отсутствие «революционных» изменений в экономике не исключало прогресса охоты и рыболовства, технологии изготовления орудий труда. Повсеместное распространение получило эффективное охотничье оружие — лук и стрелы. Продуктивное сетевое рыболовство во многих районах становилось ведущей отраслью хозяйства, позволившей перейти к относительно оседлому образу жизни. Население самых отдаленных сибирских регионов осваивает новые приемы обработки камня: шлифовку, сверление, пиление.

Одним из основных орудий становится шлифованный каменный топор для освоения лесных территорий, появляется глиняная посуда. Именно эти хозяйственные и технологические достижения составляют историческое содержание сибирского неолита.

Хронологические рамки неолитической эпохи различны для отдельных регионов Сибири. Начавшись 7-6 тыс. лет назад, неолит в III—II тысячелетиях до н. э. почти везде сменяется эпохой раннего металла, но на Чукотке и Камчатке продолжается вплоть до I тысячелетия до н. э.

За три тысячелетия неолитической эпохи человек полностью освоил всю территорию Северной Азии. Неолитические поселения обнаружены даже на Арктическом побережье. Многообразие природных условий от Урала до Чукотки в значительной степени предопределило сложение различных культурно-хозяйственных комплексов, соответствовавших конкретным ландшафтно-климатическим условиям таких регионов, как Западная, Восточная и Северо-Восточная Сибирь, Дальний Восток. В рамках этих своеобразных историко-этнографических областей новокаменного века формируются многочисленные археологические культуры, отмеченные единством территории, хозяйства, основных типов орудий и керамики.

В пределах Западной Сибири археологи выделяют несколько археологических культур: восточноуральскую — в лесном Зауралье и прилегающих районах Западной Сибири, среднеиртышскую — в среднем течении Иртыша, верхнеобскую — в лесостепном Приобье.

Наличие в Западной Сибири долговременных поселений с полуземлянками свидетельствует об оседлости неолитического населения. Большое количество орудий охоты и обработки добычи говорит о значительной ее роли в местной экономике. Основным объектом охоты был лось, и это нашло свое отражение в изобразительном искусстве. Образ лося воплощен и в мелкой пластике Зауралья, и в каменных гравюрах Томской писаницы. По всей видимости, в основе этих изображений лежала первобытная охотничья магия.

Естественно-географическая граница, отделяющая Западную Сибирь от Восточной, почти во все времена была культурно-этническим рубежом. В эпоху неолита к востоку от Енисея складывается огромный, протянувшийся до Тихого океана массив археологических культур, близких по хозяйственному укладу и, возможно, родственных по происхождению. Наиболее полно исследованы неолитические памятники Прибайкалья. Региональная периодизация прибайкальского неолита, разработанная А.П. Окладниковым, стала опорной для всей Восточной Сибири.

В ранненеолитической исаковской культуре (IV тысячелетие до н. э.) еще ощущаются палеолитические традиции, но шлифованные тесла, двусторонне обработанные наконечники стрел и глиняная посуда придают исаковским комплексам вполне неолитический облик. В эпоху развитого неолита исаковская культура сменяется серовской. Сменившие серовцев носители китойской культуры (вторая половина III тысячелетия до н. э.) унаследовали от своих предшественников приемы изготовления и крашения керамики, но несколько переориентировали свое хозяйство, что отразилось и в производственном инвентаре. Постоянные поиски дичи заставляли прибайкальцев вести полукочевой образ жизни. У них не было долговременных поселений и жилищ типа западносибирских полуземлянок. На оставленных ими стоянках археологам удается отыскать лишь многочисленные кострища и следы легких переносных жилищ типа чума. Близкие к прибайкальцам по культуре и образу жизни племена обитали в Якутии.

Крайние северо-восточные районы Сибири в эпоху неолита долго оставались областью распространения пережиточных мезолитических традиций. Лишь во II—I тысячелетиях до н. э. северо-восточные неолитические культуры (тарьинская на Камчатке и северочукотская на Чукотке) приобретают вполне развитой вид. Появляются первые глиняные сосуды, шлифованные топоры и разнообразные, тонко обработанные сплошной ретушью каменные ножи, и скребки, наконечники стрел и копий.

Сложившиеся в Сибири хозяйственные комплексы, своеобразие которых в значительной степени определялось различиями природной среды, в свою очередь предопределили особенности социальной организации древних обществ. Палеосоциологический анализ поселений, жилищ и могильников позволяет установить численность и характер производственных коллективов неолитической эпохи. У полуоседлых охотников тундры и восточносибирской тайги это были экономически самостоятельные семьи и объединения нескольких семей численностью до 21-25 человек. У рыболовов и земледельцев Дальнего Востока существовали крупные (до 50 и более человек), объединённые совместным добыванием пищи, коллективы. Именно в таких крупных трудовых коллективах сложилась четкая родовая организация. Связанные общим происхождением и экзогамными обычаями, семейно-хозяйственные и родовые коллективы объединялись в племена — высшую социально-территориальную организацию неолита.

Этнокультурные ареалы Сибири
В неолитическую эпоху в Сибири сложились не только культурно-хозяйственные, но и этнокультурные общности. Это были области расселения древних племен, говоривших на языках одной семьи. Археологические и лингвистические источники позволяют выделить на территории Сибири три основных этнокультурных ареала, в основном совпадающих с культурно-хозяйственными областями.

Археологические культуры Западной Сибири входят в урало-сибирскую этнокультурную общность. Для нее характерны преимущественно остродонные сосуды, сделанные способом ленточного налепа и украшенные по всей внешней -поверхности линейно-накольчатым и гребенчатым орнаментом. В языковом отношении эту общность можно связать с восточной или праугро-самодийской ветвью уральской семьи.

Байкальско-ленский этнокультурный ареал включал археологические культуры Прибайкалья, Якутии и крайнего северо-востока. Всему ареалу присущи бедно орнаментированные круглодонные сосуды с отпечатками сетки-плетенки или ложнотекстильными оттисками. Керамика изготовлялась с помощью твердой формы и сетки, а позднее способом выколачивания. Байкальско-Ленская общность связывается с отдаленными предками палеоазиатских народностей.

Третий этнокультурный ареал охватывает территорию Дальнего Востока и включает памятники с плоскодонной керамикой. Неолитические культуры дальневосточного ареала пока с трудом поддаются этнической интерпретации. Своеобразное орнаментальное искусство амурского неолита, такие определяющие его элементы, как амурская плетенка, спираль и меандр, сохранились в этнографическом искусстве современного тунгусо-маньчжурского населения Амура. Это позволяет предполагать их генетическую связь с носителями неолитических культур Дальнего Востока.

Во второй половине III тысячелетия до н. э. в южных районах Сибири появляются первые металлические изделия, ознаменовавшие конец каменного века. Первым металлом, из которого люди научились делать орудия труда, была медь. Период распространения орудий из меди и ее сплавов (различных видов бронзы) получил в археологической периодизации название эпохи раннего металла. В развитии древнейшей металлургии и металлообработки исследователи выделяют несколько этапов. Они легли в основу внутренней периодизации эпохи.

Первый период называется энеолитом (медно-каменным веком). Термин «энеолит» указывает на переходный характер эпохи и обозначает первоначальный, предшествующий появлению бронзы период распространения металлических изделий, существующий с развитой и полностью сохранившей свое значение каменной индустрией. Как показали спектральный и металлографический анализы, металлические вещи энеолитического времени изготовлены из металлургически чистой меди способом ковки или выплавки в открытых литейных формах. Абсолютная дата эпохи энеолита в Сибири — вторая половина III тысячелетия до н. э.

Бронзовый век в Сибири
Второй период эпохи раннего металла, традиционно называемый бронзовым веком, связан с освоением искусственных сплавов на медистой основе, то есть бронз.

От меди бронза отличается одним важным качеством — твердостью. Благодаря этому, бронзовые орудия получили более широкое распространение, чем медные. Главное техническое достижение древних металлургов на этом этапе — отливка почти всех изделий в закрытых двусторонних формах.

В различных районах исследователи выделяют несколько этапов и в самом бронзовом веке. Наиболее распространена трехчленная периодизация с выделением этапов ранней, развитой и поздней бронзы. В целом бронзовый век Сибири датируется II-началом I тысячелетия до н. э.

Эпоха раннего металла в Сибири имеет несколько особенностей. Металлургия меди и бронзы могла появиться лишь в тех местах, где имеются залежи медных руд. В Сибири крупные и доступные первобытным горнякам месторождения приурочены к горным областям Урала, Рудного Алтая, Саян и Забайкалья. На огромной территории Западной, Восточной и Северо-Восточной Сибири, Дальнего Востока запасов медной руды практически нет. Поэтому эпоха раннего металла не стала универсальной стадией в культурно-историческом развитии всего сибирского населения. Энеолитические памятники известны только в районах, непосредственно примыкающих к горно-металлургическим областям. Памятники эпохи бронзы распространены гораздо шире, но и в это время культура многих племен Северо-Восточной Азии и Дальнего Востока находилась на неолитическом уровне. Вторая особенность раннеметаллической эпохи в Сибири — ее непродолжительность. Здесь она укладывается в полтора тысячелетия, в то время как в древнейших горно-металлургических областях Старого Света орудия из меди и бронзы господствовали на протяжении тpex тысяч лет. Связано это с тем, что древний металл проникает в Сибирь сравнительно поздно, на заключительных этапах развития евразийской медно-бронзовой металлургий

Рост производительности труда, обусловленный внедрением металлических орудий, при наличии благоприятных экологических условий неизбежно должен был привести к коренной перестройке экономических систем, сложившихся в Сибири в неолите. Начиная с энеолитической эпохи население сибирских степей и лесостепей постепенно переходит к скотоводческо-земледельческому хозяйству. Эпохе раннего металла суждено было разделить Сибирь на два мира: степной-лесостепной, населенный скотоводами и земледельцами, и таежный, где обитали охотники и рыболовы. Некоторые исследователи проводят между ареалами присваивающей и производящей экономики столь резкую грань, что предлагают относить к эпохе энеолита только культуры, связанные с земледелием и скотоводством, а синхронные и близкие им по материальной культуре общества охотников и рыболовов считать неолитическими. Древнейшие сибирские металлоносные культуры (афанасьевская, шапкульская и липчинская) опровергают эту точку зрения и доказывают, что однотипные изделия из меди распространяются и у скотоводов Южной Сибири, и у охотников и рыболовов лесного Зауралья. Очевидно, что энеолит не связан с одною и той же экономической системой, а находит своеобразное преломление в различных экологических зонах.

Сибирские энеолитические культуры локализовались в районах, прилегающих к горно-металлургическим областям. На Алтаеи в минусинских степях во второй половине III тысячелетия до н. э. появились племена афанасьевцев. По всей видимости, они мигрировали сюда с более западных территорий и принесли в Сибирь зачатки металлургии, земледелия и скотоводства. Все ведущие типы орудий афанасьевцы делали из камня. Meдь использовалась для украшений, игл, шильев, небольших ножей. Афанасьевские мастера еще не знали литья, медные предметы обрабатывались ковкой. Керамика афанасьевской культуры разнообразна по размерам и форме. Преобладали высокие остродонные сосуды с ёлочным орнаментом. Узор наносился затупленной палочкой или гребенчатым штампом. Хозяйство афанасьевцев было комплексным. Наряду с традиционными для неолитической Сибири сетевым рыболовством и охотой, получили развитие скотоводство и в меньшей степени земледелие. Находки костей домашних животных в могилах и культурном слое поселений свидетельствуют, что афанасьевцы разводили коров, лошадей, овец. Комплексное хозяйство позволило им жить оседло, в постоянных жилищах.

Во второй половине III тысячелетия до н. э. медные изделия (шилья, ножи) появляются в лесном Зауралье и прилегающих районах Западной Сибири в инвентаре липчинской и шапкульской культур.

В первой половине II тысячелетия до н. э. на юге Западной и Восточной Сибири складываются культуры зрелого бронзового века: кротовская и самусьская в Верхнем Приобье, окуневская — в минусинских степях, глазковская — в таежном Прибайкалье.

Самой крупной археологической находкой в Сибири из наиболее древних считается 5-метровой длины погребальная ладья, обнаруженная в могильнике Бузан-3 (Ингальская долина, юг Тюменской области), артефакты которого относятся к медному веку. Могильник датируется 3 190 годом до н. э. плюс-минус 60 лет. Таким образом, он является ровесником Стоунхенджа (3020—2910 до н. э.), первых городов Месопотамии]] (3500—3000 до н. э.) и значительно старше широко известных пирамиды Хеопса (2560—2540 до н. э.) и памятников Аркаима (2200—1600 до н. э.).

По течению реки Чарыш следы древнего обитания человека найдены в нескольких пещерах. В курганах Катуни, Чарыша, в верховьях Алея, реки Иртыш были найдены разнообразные украшения и утварь, что говорит о сравнительно высокой культуре обитателей древней Сибири. На многих кубках, бронзовых и серебряных кружках видны довольно сложные рисунки, представляющие собой изображения разных животных и птиц. В этих же курганах находятся приложения к конской сбруе, часто изготовленные из массивного золота. Этими же племенами оставлены многочисленные плиты и «бабы», иногда покрытые надписями.

Особенного внимания заслуживают орудия из нефрита, найденные в Барнауле. В курганах находили и приложения к конскому убранству, зачастую из массивного золота. Из-за большого количества бронзовых, золотых и серебряных вещей и многочисленных следов на Алтае древних рудокопных и плавильных работ можно судить, что здесь очень рано началась и велась добыча и обработка драгоценных и других металлов. Указания Геродота на пути, которыми доставлялось золото, не оставляют сомнения, что речь шла о добыче золота в пределах нынешнего Алтая.

Древние жители Алтая плавили руду в больших глиняных горшках, обломки которых встречаются около рудников вместе с каменными и медными орудиями. Так, в Золототушенском руднике были найдены два предмета, сделанные из чистой меди. В Зменигорском руднике были найдены те же предметы, вместе с каменными молотками, также был найден остов задавленного обвалом рудокопа с инструментом и кожаным мешком наполненным охристыми рудами. При этом в древних алтайских рудниках отсутствуют железные орудия труда. Хотя, согласно китайским летописным сказаниям, добыча железа здесь производилось в VII веке до н. э.

В середине II тысячелетия до н. э. культурный облик сибирских степей и лесостепей резко меняется. На всей громадной территории от Приуралья до Енисея распространяется андроновская культура. Андроновские племена составили целую эпоху в сибирской истории. Это было время утверждения развитой производящей экономики на юге и далекого проникновения бронзовой металлургии Среди археологических объектов в Сибири широко представлены находки андроновской культуры (2300 до н. э. — 1000 до н. э.) и сменивших её черкаскульской (1500 до н. э. — 1200 до н. э.) и саргатской культур (500 до н. э. — 500 н. э.), которые относятся к древним уграм.

В сибирских степях сложился единый для всех андроновцев хозяйственно-культурный тип пастухов-скотоводов и земледельцев, Андроновцы жили оседло в долговременных полуземлянках. Их поселки располагались в долинах рек, богатых, пастбищами и плодородными землями, пригодными для земледелия. В стаде преобладали крупный рогатый скот, овцы, лошади. Андроновцы стали первыми в азиатских степях наездниками. Скот большую часть года содержался на пастбищах под наблюдением пастухов, а зимой — в специальных загонах. Злаки возделывались на легких для обработки пойменных землях. Почва обрабатывалась вручную каменными и бронзовыми мотыгами. Охота и рыболовство большого значения в хозяйственной жизни не имели.

Андроновцы были племенами металлургов. Они обладали медными и, оловянными рудниками и поставляли металл далеко на запад. Их литейщики обеспечивали широкое производство орудий труда (серпов, топоров, кельтов) и оружия (кинжалов, втульчатых наконечников, копий с листовидным пером), в том числе и за пределы андроновского ареала. Освоив степь и лесостепь, андроновцы в поисках новых полей и пастбищ по долинам рек проникали в таежную зону, где смешивались с аборигенным населением. В результате на юге западносибирской тайги сложились андроноидные культуры (черкаскульская, сузгунская, еловская), сочетавшие местные и пришлые традиции. Под влиянием андроновской культуры у носителей этих культур сложились собственные бронзолитейные центры, сыгравшие большую роль в распространении металла в таежной зоне.

В конце II тысячелетия до н. э. андроновская культура в Южной Сибири сменяется карасукской. Карасукские племена оказали большое влияние на сибирские культуры заключительного этапа бронзового века. Оно прослеживается на обширной территории от Верхнего Приобья до Якутии. Степная экономика в эпоху поздней бронзы претерпела некоторые изменения. В составе карасукского стада увеличилась доля мелкого рогатого скота, что сделало стадо более подвижным и позволило перейти к с сезонными перекочевкам. Таким образом, накануне эпохи железа в южносибирских степях создавались предпосылки для перехода к кочевому скотоводству.

В эпоху поздней бронзы металл распространился почти по всей территории Северной Азии. Под влиянием карасукской культуры сложился собственный металлургический центр в усть-мильской культуре Якутии (конец II-1 тысячелетия до н. э.). В первой половине 1 тысячелетия до н. э. единичные бронзовые изделия появляются в усть-бельской культуре Чукотки. Но несколько привозных бронзовых предметов не изменили ее неолитического характера. По существу население Чукотки и Камчатки продолжало жить в каменном веке.

Экономическая дифференциация севера и юга предопределила особенности социальной истории населения тайги и степи. В условиях промысловой (охотничье-рыболовческой) экономики и очень низкой плотности населения основным производственным коллективом в таежной зоне продолжала оставаться отдельная семья или группа семей. Род, лишенный хозяйственной функции, становился неустойчивым. По всей видимости, аморфность родо-племенной организации, засвидетельствованная этнографией у некоторых таежных народностей Западной и Восточной Сибири, была характерна для этой территории и в эпоху раннего металла. Более развитые общественные отношения могли сложиться у оседлых рыболовов с их специализированной продуктивной экономикой, большей плотностью населения и прочной оседлостью. Погребальный обряд могильников бронзового века, фиксирует зависимое положение женщин и выделяет наиболее удачливых охотников и служителей культа (шаманов?).

Социальное развитие в степях шло значительно быстрее. Родовые кладбища и наличие племенных территорий (выделяются в андроновской культуре) свидетельствуют о традициях развитого родового строя. Однако в его недрах уже выделялась парная семья, о чем говорит широкое распространение парных погребений.

Во второй половине II тысячелетия до н. э. в степях появляются богатые погребения и мощные, возвышающиеся над остальными, насыпи отдельных курганов — красноречивые свидетельства появления имущественного и социального неравенства в обществах скотоводов и земледельцев Южной Сибири.

Железный век в Сибири
Железный век внес большие перемены в жизнь народов древней Сибири и Дальнего Востока.

Сибирские племена познакомились с железом в I тыс. до н. э. Эпоха раннего железа Сибири охватывает значительный хронологический отрезок: VII в. до н. э. — IV в. н. э.

Историко-археологические особенности развития степных районов Евразии позволяют выделить два длительных периода в эпохе раннего железа: скифский или скифо-сакский и гуннский или гунно-сарматский). На основе развитого кочевого скотоводства здесь сложились общества с военно-демократическим укладом и оформились первые племенные союзы.

«Скифское» время в истории народов Евразийских степей относится к VIII—III вв. до н. э. и характеризуется переходом от пастушеско-земледельческих форм хозяйства к кочевому скотоводству.

В IV—III вв. до н. э. варварская периферия привлекала пристальное внимание правительства Поднебесной империи: в это время образовался воинственный союз хунну, и борьба с этим врагом требовала поиска союзников. Китайская дипломатия энергично собирает сведения о западных и северных землях. В поле их зрения попадают усуни, юэчжи и динлины. По сведениям письменных источников, они создали свое время сильные политические союзы, долгое время успешно противодействовавшие хуннам.

Юэчжи обитали в горах и долинах Алтая и Саян. С юэчжами в современной скифологии связывают пазырыкскую и уюкскую культуры Алтая и Тувы. Вопрос о языковой принадлежности юэчжей неясен. Чаще всего их относят к восточным ираноязычным массагетам. По другому мнению, юэчжи были многоязычны, и, в частности, некоторые этнонимы восходят к тюркским языкам. Раскопки Пазырыкских курганов засвидетельствовали смешанный монголоидно-европеоидный тип юэчжей.

К северо-востоку от юэчжей в енисейских степях была распространена тагарская культура динлинов. Динлины, по свидетельству китайцев, были родственны хуннам, но всегда враждебны им. В отличие от соседей юэчжей, динлины-тагарцы вели оседлый образ жизни.

Племена тагарской культуры достигли высокого развития в производстве металла и металлообработке. Большая часть древних медных рудников Южной Сибири принадлежала тагарцам. Они значительно улучшили состав различных бронзовых сплавов. Знаменитая тагарская золотистая бронза в виде слитков, а чаще изделий служила предметом экспорта в другие районы, особенно в тайгу и лесостепи Западной и Средней Сибири.

«Скифское время» в евразийских степях сменяется «гунно-сарматским» в III в. до н. э.-IV в. н. э. Сарматы на западе, хунны — на востоке стали господствовать в Великой степи. Для этого периода характерны полная победа железа над бронзой и камнем в материальной культуре, дальнейшее развитие кочевничества и небывалый размах миграционных процессов.

В первые века н. э. на огромной варварской периферии рабовладельческого мира почти одновременно в обществах германцев, славян, хуннов, сарматов начался переход к классовому обществу. У этих народов образуются могущественные военно-политические союзы, они становятся подвижными и агрессивными. Одряхлевшие рабовладельческие цивилизации, зашедшие в экономический тупик, раздираемые внутренними противоречиями, неспособны были дать отпор варварам. Мир был накануне «великого переселения народов», толчок которому был дан на востоке. Сибирь сыграла значительную роль в жизни евразийского степного средневековья.

Югра (XI—XVI века)
В русских исторических памятниках имя Сибири не встречается до 1407 г., когда летописец, говоря об убийстве хана Тохтамыша, указывает, что оно произошло в Сибирской земле близ Тюмени. Однако, сношения русских со страной, которая впоследствии получила имя Сибири, восходят к глубокой древности. Новгородцы в 1032 г. добрались до «железных ворот» Уральских гор — по толкованию Соловьёва) и здесь были разбиты юграми. С этого времени в летописях довольно часто упоминается о новгородских походах в Югру.

С середины XIII века Югра уже была колонизирована как новгородская волость; впрочем, эта зависимость была непрочна, так как возмущения югров были нередки. Как свидетельствует новгородская «карамзинская летопись», в 1364 году новгородцы совершили большой поход на реку Обь: «приеха с Югры новгородцы дети боярские и люди молодые воеваша по Оби реки до моря». Когда Новгород пал, сношения с восточными странами не заглохли. С одной стороны, новгородские жители, разосланные по восточным городам, продолжали политику отцов. С другой стороны, задачи старого Новгорода унаследовала Москва.

В 1472 г. после похода московских воевод Федора Пестрый и Гаврилы Нелидова была колонизирована Пермская земля. 9 мая 1483 г. по повелению Ивана III был начат большой поход воевод Федора Курбского-Черного и Ивана Салтык-Травина в Западную Сибирь на вогульского князя Асыку. Разбив вогулов у Пелыма, московское войско двигалось по Тавде, затем по Туре и по Иртышу до впадения его в реку Обь. Здесь был пленен югорский князь Молдан. После этого похода Иван III стал именоваться великим князем Югорским, князем Кондинским и Обдорским. В 1499 состоялся еще один поход московского войска за Урал.
ВЛАДОС
Старожил
 
Сообщения: 2354
Зарегистрирован: Вс ноя 10, 2013 6:24 pm

Re: Исторические источники О Истории Сибири

Пост №4  Сообщение URAN » Пн май 04, 2015 5:00 pm

Ну, вот из истории Сибири еще в тему )

В Сибири обнаружены хорошо сохранившиеся скелеты динозавров
Российские палеонтологи обнаружили хорошо сохранившиеся скелеты двух динозавров, предположительно живших около 100−120 млн лет назад. Находка была сделана в ходе раскопок возле села Шестаково в Кемеровской области.
http://www.popmech.ru/science/16795-v-s ... inozavrov/

Двухметровые скелеты были найдены на глубине 2,5 метра под землей. Они оказались целыми и практически полностью сохранились. Ученые предполагают, что это останки Пситаккозавра сибирского.

«Найти скелеты динозавров в таком отличном состоянии удается достаточно редко», — комментирует директор местного краеведческого музея Ольга Феофанова, принимавшая участие в раскопках. Находки вскоре можно будет увидеть в экспозиции музея.
Аватара пользователя
URAN
Волхв
 
Сообщения: 7214
Зарегистрирован: Пн окт 08, 2007 8:00 am
Откуда: РОССИЯ !
Blog: View Blog (3)


Вернуться в Наука

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron